Книга Развод. Учись жить без меня. Книга 1, страница 48 – Елена Валерьева

— Видел.

— И тебе это нравится? Она фактически выставила тебя похотливым кобелем.

Я закрыл глаза.

— А я кто, по-твоему?

На том конце повисла тишина.

Потом Галина выдохнула:

— Не надо так.

— Как? Честно?

— Жестоко.

— Жестоко было лезть в мою постель со своим расчетом, — отрезал я. — А потом еще беременностью пытаться привязать меня.

— Не смей все сводить к расчету! — резко вспыхнула она. — Я полюбила тебя. Это тоже было.

— И именно поэтому ты решила закрепить это ребенком?

— Да! — выкрикнула она. — Да! Потому что рядом с тобой иначе нельзя! Ты понимаешь только кровь, обязательства, ответственность. Ты сам такой. Так что не делай из меня чудовище, если я просто воспользовалась тем же языком, на котором ты живешь.

Ее слова ударили неприятно.

Потому что где-то внутри я знал: в них есть доля правды.

Я сам всегда жил через структуру, обязательства, силу, долг. Через “делать”, а не “чувствовать”. И, возможно, она просто выбрала единственный код, который считала рабочим.

Только легче мне от этого не становилось.

— Я приеду завтра, — сказала она уже тише. — Нам нужно поговорить очно.

— Нет.

— Это и мой ребенок тоже.

— Пока это вообще ничей ребенок, кроме твоего тела. Когда будут результаты — тогда и поговорим.

— Леон…

— Нет.

Я отключился.

И впервые за долгое время понял, что меня по-настоящему тошнит от любого разговора, где нужно обсуждать ее беременность. Как будто сам факт этого ребенка ставит на мне клеймо, которое уже невозможно будет смыть.

Вечером, уже ближе к ночи, меня сорвало.

Я поехал к Мирославе.

Без предупреждения.

Без права.

Без плана.

Просто потому, что после ее текста, после разговора с Галиной, после всего этого дня мне физически нужно было увидеть ее. Убедиться, что она жива. Что не сломалась. Что еще существует в этом мире отдельно от мониторов, скандалов и моих бесконечных ошибок.

Охрана у дома впустила меня молча.

Свет горел только внизу. На кухне.

Я вошел и увидел ее.

Она сидела босая у окна, в длинной светлой рубашке, с кружкой в руках. Волосы распущены. Лица почти не видно — только профиль в ламповом свете. И эта тишина вокруг нее была такой настоящей, что я остановился в дверях и несколько секунд просто смотрел.

Наверное, вот так люди смотрят на свою единственную боль.

Она обернулась не сразу.

А когда увидела меня, не дернулась, не вскочила. Только очень устало закрыла глаза и тихо сказала:

— Я знала, что ты все равно приедешь.

И от этой фразы во мне что-то оборвалось окончательно.

---

Глава 33. Мирослава

Глава 33. Мирослава

Он стоял в дверях кухни, и я даже не удивилась.

Правда.

Удивление кончилось где-то между первой изменой, второй беременностью и его многоходовками через Романа. Сейчас Леон уже не мог войти в мою жизнь слишком резко — она и так вся была из его следов, ошибок, поцелуев, денег, предательства и той проклятой любви, которую я до сих пор не вырвала.

Я просто устала.

Настолько, что даже злость временами приходила какой-то выжженной.

— Ты не должен был приезжать, — сказала я, глядя в темное окно.

Он молчал секунду.

Потом вошел и сел напротив.

— Знаю.

— Но приехал.

— Да.

Я медленно повернула голову и посмотрела на него.

И снова все то же. Красивый. Уставший. Сильный. Очень чужой и очень мой одновременно — в той страшной степени, в какой бывшие любимые люди продолжают жить внутри, даже когда их уже надо бы похоронить.