Книга Развод. Учись жить без меня. Книга 1, страница 15 – Елена Валерьева

Мирослава похолодела.

— Что значит через семью?

— Все, что можно откопать. Все, что можно раздуть. Старые фото. Биографии. Долги родственников. Болезни. Сплетни. Любые слабые места.

— Ты… уже проверял меня так?

Он не отвел взгляд.

И этого хватило.

Мирослава медленно встала.

— Уходи.

— Мира…

— Вон.

— Послушай—

— Вон! — сорвалась она, схватившись одной рукой за живот, другой за подлокотник кресла. — Я не могу это слышать. Не могу. Не сейчас.

Леон поднялся сразу.

— Тише. Успокойся.

— Не смей ко мне подходить.

Он остановился.

Она стояла напротив него бледная, дрожащая, с диким блеском в глазах.

— Вы все знали обо мне, да? Ты, твои люди, твои партнеры. Копались в моей жизни, как в грязном белье. Обсуждали. Решали, гожусь я или нет. А я все это время любила тебя как ненормальная. Господи…

Слова оборвались.

Леон смотрел так, будто готов был встать на колени прямо здесь, под дождем, на этой мокрой деревянной террасе.

Но не встал.

А зря.

Потому что именно в этот момент в Мирославе что-то окончательно треснуло.

---

Глава 8

Глава 8

Утром Мирослава проснулась с совершенно ясной мыслью.

Она больше не будет просто ждать, пока мужчины вокруг нее закончат свои сделки, войны, компромиссы и определятся, где ей жить и что чувствовать.

Если ее жизнь пытались превратить в разменную монету — значит, теперь она сама станет игроком.

Эта мысль была холодной. Четкой. Почти спокойной.

И потому особенно опасной.

Она встала раньше всех, приняла душ, собрала волосы в высокий хвост, надела мягкий трикотажный костюм цвета молока и спустилась на кухню. Там уже хлопотала Галина.

Не Дерезина.

Галина Кофтор.

Мать Леона.

Мирослава замерла на пороге.

Свекровь обернулась, держа в руках заварочный чайник, и на секунду они обе просто смотрели друг на друга.

Галина Кофтор была женщиной той редкой породы, чью красоту не съедает возраст, а переводит в другую форму — в стать, в выдержку, в выражение глаз. Высокая, стройная, светловолосая, с очень прямой спиной и лицом, на котором сейчас застыла непривычная тревога.

— Доброе утро, Мирослава.

— Доброе, — осторожно ответила она. — Вы… здесь?

— Приехала ночью. Леон попросил.

Конечно.

Он, как всегда, расставил фигуры на доске сам.

— Выспалась? — мягко спросила Галина.

— Более-менее.

— Чай? Каша? Творог? Я не знала, что ты сейчас ешь, поэтому велела привезти все.

Забота прозвучала почти по-домашнему. Только Мирослава слишком хорошо помнила, как эта женщина держала с ней вежливую дистанцию весь брак. Никогда не грубила, но и не подпускала близко. Будто до конца не была уверена, что брак сына с девушкой без громкой фамилии и нужной родословной — всерьез и надолго.

Сейчас, видимо, пришло время спасать то, что еще можно.

— Не стоит так беспокоиться, — сухо сказала Мирослава.

Галина поставила чайник на стол.

— Стоит.

Повисла короткая пауза.

— Людмила еще спит? — спросила свекровь.

— Наверное.

— Хорошо. Значит, поговорим спокойно.

Мирослава села напротив, чувствуя, как внутри поднимается настороженность.

— О чем?

— О моем сыне. И о тебе.

— Признаться, это последнее, чего мне сейчас хочется.

— А мне, поверь, не хочется оправдывать взрослого мужчину, который своими руками довел жену до больницы. Но раз уж он мой сын, я хотя бы попробую быть честной.