Книга Беременна от жениха сестры, страница 24 – Елена Валерьева

Я встаю босиком на холодный пол и какое-то время просто смотрю на дверь.

Он не мог меня найти.

Не должен был.

Я же ничего никому не сказала.

— Уходите, — говорю тихо, даже не подходя ближе.

За дверью пауза.

Потом снова его голос:

— Открой.

— Нет.

— Мирослава.

— Я сказала — нет.

Я слышу, как он выдыхает.

Не раздраженно.

Тяжело.

— Тогда я просто буду стоять здесь, пока ты не решишь, что делать дальше.

— Это шантаж.

— Это честность.

Я закрываю глаза.

Сердце колотится так сильно, что больно в ребрах.

Чего я хочу?

Чтобы он ушел?

Чтобы остался?

Чтобы оказался по ту сторону двери и при этом не был реальным?

Я подхожу ближе.

Становлюсь в шаге от двери.

— Зачем вы приехали?

Молчание.

А потом — очень тихо:

— Потому что ты сказала мне сказать это не тебе.

Я перестаю дышать.

— И?

— И я сказал.

Мир качается.

По-настоящему.

Я хватаюсь за стену свободной рукой.

— Что… сказали?

— Что свадьбы не будет.

У меня подкашиваются колени.

Я медленно сползаю вниз по стене, прямо на пол, не чувствуя, как холод плитки пробирается через тонкую ткань халата.

За дверью тишина.

Он не торопит.

Не давит.

Не требует.

И именно поэтому мне еще страшнее.

— Почему? — шепчу я.

— Потому что я не собираюсь ломать жизнь одной женщине и врать другой.

Слезы подступают к глазам так резко, что я зажимаю рот ладонью.

Нет.

Нет, не сейчас.

Только не плакать.

— А если уже поздно? — спрашиваю я.

И в этой фразе не только про Веру.

Про меня тоже.

Про то, что, возможно, мы все уже сломаны сильнее, чем способны починиться.

За дверью тишина длится долго.

Потом он отвечает:

— Тогда разберемся с тем, что осталось.

Я сижу на полу еще несколько секунд.

Потом встаю.

Руки дрожат.

Я открываю дверь.

Глеб стоит передо мной без пальто, в темной рубашке, расстегнутой у горла, с усталым лицом и глазами, в которых нет обычной стали.

Только напряжение.

И что-то еще.

Что-то, от чего у меня внутри снова все сжимается.

— Ты правда отменили свадьбу? — спрашиваю почти неслышно.

— Да.

— Вера…

— Сейчас не о Вере.

— А о ком?

Он делает шаг ко мне.

Не заходя в номер.

Останавливается на пороге.

— О нас.

Я зажмуриваюсь на секунду.

Потому что слышать это слишком больно.

Слишком поздно.

Слишком правильно.

И я все еще не знаю, хватит ли у меня сил снова ему поверить.

Глава 17

Глава 17

Я открываю дверь шире, но не отступаю.

Глеб стоит на пороге, высокий, собранный, слишком настоящий для мужчины, которого я еще утром пыталась вырвать из своей жизни с мясом.

Коридор отеля пуст. Лампа под потолком гудит тихо, однообразно. За окнами где-то шумит трасса.

А между нами — слишком много всего.

Слишком много сказанного.

И еще больше — недосказанного.

— Зайдете? — спрашиваю я наконец.

Он молча кивает и входит внутрь.

Комната сразу становится меньше.

Я отхожу к окну, обнимаю себя руками. Мне хочется держать дистанцию хотя бы телом, если внутренне я уже рассыпаюсь на куски от одного его присутствия.

Глеб оглядывается быстро — кровать, стул, узкий шкаф, пакет с моими вещами у стены.

Потом переводит взгляд на меня.

— Ты правда собиралась жить здесь?

— А что? Не по статусу вашей бывшей… кого?

Его лицо чуть меняется.

Не злость.

Усталое раздражение.

— Не начинай.

— Почему? Сегодня у нас день честности, кажется.

— Мирослава.

— Нет, правда. Кто я для тебя была? Сотрудница? Развлечение? Сбой в графике? — я слышу, как мой голос становится выше, рвется, но уже не могу остановиться. — Ты таскал меня за собой, смотрел так, будто имеешь право, трогал, целовал, а потом спокойно говорил о свадьбе с моей сестрой! Объясни мне, как это вообще помещалось у тебя в голове?