Книга За мечту. За Веру. За любовь, страница 49 – Женя Онегина

В глазах потемнело. Но прежде, чем я успел ударить рукой по ковру, Влад закричал:

— Время!

— Ты совсем больной?! Где ты витаешь, Макс! – орал Жданов, пока я хватал ртом воздух, пытаясь отдышаться. – Тебе лет сколько? Ты ведешь себя, как сопливый мальчишка, впервые вышедший на ковер. Какого хера, Русланов? Тебе любовь в голову ударила? Гормоны ищут выход и никак не найдут?

— Арт…

— А ты вообще помолчи, Влад! Вы с вашими долбанными ногами и растяжкой до ушей вообще забыли, что такое грэпплинг?! Да тебя разложат на ковре как девчонку, Русланов! Какого хера, я спрашиваю, ты не повязал меня в клинче? Где были твои мозги? Трахались?

— Ты пробил колено. Мне оставалось только сократить расстояние, – пробормотал я и сам скривился от собственной глупости.

— А с чего это тейпированное колено стало опорным, придурок? Макс, ты рехнулся?

— Оно не тейпированно…

— Оно больное! Боль-но-е!!!! А ты вешаешь на него и себя, и противника. Влад, снимай куртку, бери перчатки. И никаких ног! Грэпплинг, мальчики мои! Самозабвенно валяем друг друга по ковру, пока я не разрешу подняться!

Мы провозились больше часа. Жданов рычал, орал, изредка хвалил, как правило Измайлова, а я не чувствовал ни рук, ни ног. Голова была до странного легкой, и дрожи предвкушения тоже не было. Вдруг стало непривычно пусто, словно у меня в самом конце пути отобрали цель. А новую поставить забыли.

Наконец Артур устало бросил:

— Свободен.

Я не без труда поднялся, пожал Измайлову руку и направился прочь из зала.

Бассейн был практически пустой. Только пара девчонок дрейфовала вдоль мелководья, о чем-то болтая. Дежурный тренер, парнишка лет двадцати с небольшим, узнал меня и кивнул.

Я подошел ближе и пожал ему руку.

Спросил, задумчиво глядя на вышку:

— Позволишь?

— Не выше пяти. И на доску не пущу, – произнес парень.

— Пять в самый раз, – согласился я.

Подъем на вышку почему-то дался тяжело. С каждой ступенькой сердце стучало все быстрее и быстрее, пальцы на руках пронзило мелкой дрожью предвкушения, а дыхание сбилось. Стало поверхностным и шумным.

Наконец я достиг площадки на высоте пяти метров и замер, не решаясь подойти к краю.

Я делал это не раз. За свою жизнь я прыгал в воду с вышек, уступов, тарзанок и корабельных палуб. Я грезил морем и никогда не боялся воды. И высоты тоже не боялся. Но сейчас я застыл, пожалуй, впервые смешавшись. Парень, пустивший меня на вышку, поднялся со стула и задрал голову, обеспокоенный моим долгим отсутствием. И тогда я сделал два широких шага, приземлился двумя ногами на самый край, оттолкнулся и прыгнул. Рефлекторно сгруппировался, сделав сальто, выпрямился и головой вошел в воду.

И жизнь вокруг замедлилась, звуки стали густыми. Сердце стучало где-то в висках. В два широких маха я достиг дна, оттолкнулся и рванул наверх. Легкие горели огнем, а на душе впервые за долгое время стало легко.

Слишком многое поставлено на кон.

И я не мог никого подвести.

А Вера – умная девочка. И мы справимся, обязательно справимся. Но сейчас мне нужно думать о себе, чтобы остаться не только живым, но и здоровым.

Макс

Утреннее взвешивание прошло без лишнего шума и каких-либо сюрпризов. Не было их и после жеребьевки. Я неплохо знал всех борцов своего дивизиона, а потому помнил, что Павел "Сокол" был молод и несомненно горяч. Взгляд его полыхал лихорадочным огнем, и будь я неопытным юнцом, непременно бы устрашился.