Книга За мечту. За Веру. За любовь, страница 46 – Женя Онегина

В этот раз на поцелуй она ответила сразу, не раздумывая. Подалась на встречу, прижимаясь все теснее.

— Вера, – протянул я и мягко провел костяшками пальцев по ее щеке.

Она прильнула к моей руке и прикрыла глаза.

Пробормотала:

— Что мы творим, Макс…

— Еще ничего, – ответил я и улыбнулся.

Угли в жаровнях давно прогорели. Стоило встать и подкинуть ещё. Но отпускать девушку не хотелось.

— Нужно возвращаться, – заметила Вера. – Становится прохладно.

— И совсем темно, – согласился я. – Думаешь, нам пора?

— Наверняка, у тебя утром самолет…

— Останешься сегодня со мной? – спросил я, когда верный Range Rover затормозил у ее подъезда.

Вера молчала долго, слишком долго.

— Так останешься?

— Давай поговорим, когда вернешься?

— Это значит нет?

Она не ответила. Просто вышла из машины и пошла к подъезду, не оборачиваясь.

"Какой же ты дурак, Русланов" – проговорил у меня в голове кто-то голосом Жданова.

Макс

— Ерундой не занимайся, – прошипел Жданов, когда я остановился у двери в комнату, в которой спала Вера.

— Я не могу так, – ответил я и развел руками.

Влад, ожидавший нас в тесной прихожей, пренебрежительно фыркнул.

— Телячьи нежности, – пробурчал Артур и направился к выходу. – Только девчонку расстроишь.

Он был прав. Но я ничего не мог с собой поделать. Мне нужно было увидеть Веру еще раз, чтобы потом полностью сосредоточиться на бое.

К моему удивлению, она не проснулась. Видимо, действительно устала за вчерашний вечер, за который я получил и от Жданова, и от Измайлова. Влад был особенно изобретателен в ругательствах, и я справедливо полагал, что следующие несколько дней превратятся для меня в пытку. Да только при мысли о том, что я целую неделю буду за тысячу километров от моей девочки, начинало подташнивать. И думал я отнюдь не о поединке.

Вера спала, свернувшись в комочек, словно и во сне пряталась от всего мира, и я с трудом смог найти среди горы одеял и подушек вздернутый носик. Мягко коснулся ее щеки рукой, и девчонка недовольно засопела, но не проснулась. С трудом поборов желание лечь рядом, я аккуратно поправил одеяло и бережно поцеловал Веру в макушку.

Потом. Все потом. Жизнь привычно разделилась на "до" и "после" поединка.

В машине по дороге в Храброво я умудрился уснуть, чем вызвал волну насмешек. Мои друзья умели задеть за живое. А я закрывал глаза и думал о том, как трепетала в моих руках Вера, когда я прижимал ее к себе, согревая в своих объятиях. Как стонала мне в губы, когда я бездумно терзал ее рот. Не имея сил оторваться. Пора было признаться. Я сходил с ума. И это самое страшное, что могло случиться со мной перед поединком.

В Москве шел мокрый дождь со снегом. Киевское шоссе превратилось в месиво. Грязь, не прекращая, летела из-под колес проносящихся мимо автомобилей и била в лобовое стекло. Противно скрипели дворники. Таксист, русский дядька лет пятидесяти, что-то выспрашивал о том, откуда мы. Сидевший впереди Жданов сдержанно отвечал. Владислав, непривычно возбужденный, смотрел в окно на плотный поток машин, на огни торговых центров, на серое ноябрьское небо.

Я же достал телефон и набрал сообщение:

"Мы в Мск. Скоро будем дома".

Ответ пришел сразу:

"Удачи".

"Спасибо", – прошептал я одними губами, а написал другое:

"Она мне пригодится".