Книга Вечные Пески. Том 7, страница 120 – Лео Сухов

В целом, поселения здесь попадались реже, чем на севере, да и были куда меньше. Не пять десятков дворов, а, в лучшем случае, пять-шесть домов, окружённые загонами для скота. Крыши тоже были не черепичными, а соломенными. Стены — не из сырцового кирпича, а из грубого камня. Что, в каком-то смысле, даже надёжнее.

Местные жители ещё не ушли. Я видел дымы очагов, пастухов со стадами, женщин, стиравших бельё у каналов. Они провожали нас долгими взглядами, однако не прятались. Видимо, привыкли к проходящим мимо войскам. Удивляло меня их спокойствие. В нескольких днях пути демоны готовятся город осадить, а местные и не чешутся. Бессмертные, может.

Погода стояла ясная и жаркая. Лето в этих краях было сухим, и солнце палило так, что к полудню воздух дрожал над дорогой. Доспехи накалялись, едкий пот заливал глаза. Даже переханы, привычные к зною, начинали храпеть и замедлять шаг. Я приказал делать короткие остановки у каждого встречного пруда. Люди пили, умывались, давали животным прийти в себя. И шли дальше.

Мы обгоняли другие отряды. В Краю Людей обычно воюют пешими, а мы-то на переханах ехали. Несколько раз огибали колонны, растянувшиеся по дороге на сихан-два. Копейщики в лёгких доспехах, ополченцы с дубинами, наёмники в разномастной броне. Мы проезжали мимо, и нас частенько провожали завистливыми взглядами.

Первую ночёвку устроили у небольшого городка. Названия я не запомнил, честно скажу. Тут их, говорят, столько, что на карты иногда заносить забывают.

Тем не менее, городок был обнесён каменной стеной, пусть и низкой, а на воротах стояла стража. Я показал документы, выданные регоем-нанимателем. Стражник долго читал, шевеля губами. А потом наконец-то кивнул и разрешил разбить лагерь под стенами. Внутрь всю ораву, правда, не пустили, однако нам и не требовалось. Колодцы и за стенами имелись. Мы поставили шатры, развели костры и, выставив дозорных, легли спать.

На второй день местность снова изменилась. Дорога пошла вниз, в просторную низину. Река Тихая в этом месте опять приближалась, делая долгий изгиб на запад. Из-за этого воздух был влажным и густым. Поля вернулись, но здесь преобладали заливные. Их разделяли лесополосы из странных деревьев, корни которых высоко выходили из земли. В единый ствол они смыкались только на половине человеческого роста.

Каналы здесь были наполнены доверху, и в них кое-где плескалась рыба. Из-за густого воздуха жара ощущалась острее, хотя солнце палило так же. Дышать было трудно, пот лил градом, и я приказал не гнать. Лучше пройти меньше, но сохранить силы.

Ночевать пришлось в открытом поле. Лагерь разбили прямо у дороги, на ровном лугу, и на этот раз обошлись без шатров — только навесы и костры. Кочевники, как всегда, развели костры первыми и теперь сидели у огня, тихо переговариваясь. Илосцы и приозёрцы, намаявшись за день, уснули, едва опустившись на траву. Я обошёл посты и лёг последним. Небо над головой было ясным, звёзды горели ярко, и где-то вдалеке перекликались ночные птицы. Воздух после захода солнца стал тёплым, а ветер — ласковым. Не жизнь, а благодать.

Следующие два дня слились в один бесконечный переход. Мы двигались на юг, и местность почти не менялась: всё те же поля, лесополосы, редкие хозяйства. Жара стояла такая, что к полудню я приказывал останавливаться на привал. Люди прятались в тени деревьев, обмахивались чем попало, пили воду. Вечером привал я объявил пораньше, чтобы дать всем отдохнуть и набраться сил.