Книга Вечные Пески. Том 7, страница 119 – Лео Сухов

— Война не закончилась. Я знаю, что многие из вас устали. Знаю, многие хотят найти родных. Как мы видели по спискам, они ушли в Междуречье. Нас пока не пустят туда в качестве беженцев. Но пока мы сидим здесь, наши умения пригодятся людям. Всем людям. Демоны прорвали линию обороны и идут к Габуну. Там есть гарнизон, но без помощи им не выстоять. Мы выдвигаемся завтра утром. Тем, у кого родные ушли на восток, придётся потерпеть ещё немного. Мы сражаемся не ради золота, хотя золото нам, конечно, заплатят. И заплатят много. Но в первую очередь… Мы сражаемся ради того, чтобы у наших родных было будущее. Чтобы, в конце концов, у нас всех было будущее. Я не обещаю, что будет легко. Зато обещаю, что мы справимся. Как справлялись и до этого.

Я замолчал. По спискам выходило, что наши ушли в Междуречье — это правда. Или полуправда. Мы проверили записи: часть наших выходцев из ханств получала документы в Междуречье. Однако мы не все имена в списках нашли.

Строй молчал тоже. Потом кто-то — кажется, один из кочевников — выкрикнул:

— Веди, воевода! Мы с тобой!

И строй подхватил, скандируя: «Во-е-во-да! Во-е-во-да!». Благодарно покачав головой, я напомнил командирам, что они вообще-то тоже молодцы. А затем коротко объяснил, что требуется, и распустил передавать распоряжения дальше.

Остаток дня прошёл в ожидаемой суете. Из Ферунда вернулся отряд, ушедший за припасами, с телегами, гружёнными провизией. В походной кузне стучали молотками до самой темноты, правя доспехи и выковывая наконечники для новых копий.

Древки делали из жердей, который купили ранее. Старались соорудить каждому по два запасных копья. Остальные бойцы проверяли телеги, готовили обоз к дальнему переходу и складывали тюки с вещами, которые утром не понадобятся. Вечером я обошёл лагерь, проверил, как идут дела, убедился, что всё под контролем, и отдал последний на сегодня приказ: спать. Завтра на рассвете выступаем.

Утром лагерь свернули быстро. Шатры убрали, телеги загрузили, переханов оседлали.

— Выступаем, — приказал я.

По пути мы зашли в палатку чиновников, которые распределяли места для стоянок. Я сообщил им, что ухожу на юг, к Габуну, и показал договор с командованием. Чиновник записал что-то у себя и пожелал удачи. А на прощание заверил, что обязательно сообщит командованию о нашем выступлении.

Я повёл отряд на юго-восток по дороге, следуя указателям — тут они, кстати, были. И вскоре прекрасный Ферунд скрылся за горизонтом. Дорога здесь была накатанной. Не тракт, но широкая, с глубокими колеями от телег и следами копыт. По ней до нас явно прошли тысячи человек и переханов.

Местность менялась с каждым пройденным сиханом. Поля, что на севере тянулись от горизонта до горизонта, здесь уступали место пастбищам. Трава была ниже, жёстче, с рыжеватым отливом, и ветер гнал по ней волны, как по воде.

Реки рядом не было — мы уходили от Тихой всё дальше. Единственными источниками воды служили оросительные каналы и редкие пруды. Причём местные жители очень недобро косились, когда мы вели скотину на водопой. Но я считал, что лучше уж наши гнуры и переханы будут напоены, чем падут по пути. А с местными вопрос решим, если понадобится.

Каналы были старые, обложенные камнем, кое-где уже осыпавшимся. Пруды — небольшие, круглые, с мутной водой, в которой плавали водоросли. К счастью, животным и того было достаточно. А у людей с собой имелись фляги с остатками воды из колодца.