Книга Психотерапия для мертвеца, страница 148 – Александра Власова

Собеседница изменяется на глазах: передо мной предстает маленькая девочка, что смертельно боится причинить боль человеку, которого из воплощения в воплощение любила больше всего. Чувство вины может прижимать к земле сильнее любых «родовых законов».

«Может, если выполнить волю Марьи, вековая рана в груди старой ведьмы наконец-то начнет затягиваться?» – думает Аля. Подруга умна и знает, что, скорее всего, не сработает. Но знать и надеяться – две разные вещи.

Аля надеется. Глупо, но очень по-человечески. Она, как хорошая дочь, решила и выполнить родительский завет – убрать меня из мира, и заодно взять в долгожданное путешествие родственную душу. Спутница не пожалеет!

Приключения будут в тысячу раз интереснее, чем прозябание на земле.

Это существо, оно не лукавит и не врет. Сущность, что планомерно подводит меня к отказу от земной жизни, делает это не со зла. Бороздить космические просторы, изучать новые вселенные кажется ей гораздо привлекательнее, чем «гнить на земле».

Аля желает мне только добра.

Как и почти все остальные участники этой истории друг другу. Сейчас мне, как внетелесному существу, доступна любая информация, поэтому запутанные, на первый взгляд, события предстают в стройной хронологии.

Моя мама. Разве она желала кому-то дурного?

Нет. Как и любой любящий родитель, лишь пыталась спасти дочь.

За ритуал подмены судеб заплачена страшная цена: она предала свои принципы, веру. Жить, полагая, что ты уберег своего ребенка ценой жизни другого, я бы не пожелала ни одному созданию на земле.

А мама существовала так годами, таская за спиной уродливый, страшный грех. Все, что она делала, было сделано из любви.

И конечно же маме очень не хотелось, чтобы жертва оказалась напрасной. Вот она и старалась держать дочку подальше от того, что представлялось непонятным, а поэтому угрожающим. От магии.

Выдать девочку замуж за хорошего мальчика, выкорчевать все лишнее. А если дочка не будет слушаться, поставить малышку в такие условия, чтобы неразумная девочка сама отказалась от «темного баловства».

О том, что это «баловство» стало частью меня, мама даже не задумывалась.

Или наставница – баба Марья. Я вижу, как старая ворожея сидит, склонившись над книгой. Строчки пляшут в ее глазах, буквы отказываются складываться в слова, а разум терзают убийственные для любого человека противоречия. Одна часть – та, что, сама того не желая, привязалась к ученице, кричит:

— Старая дрянь, останови все живо! Еще, быть может, не поздно.

Но сторона, которая раз за разом исполняет затверженную программу, парализует ведьму. Заставляет завороженно наблюдать за агонией молодой девушки. Творит то, что противоречит человеческой сути наставницы.

Уставший от напряжения мозг Марьи мучительно ассоциирует меня с Алей, а старое сердце заходится в аритмичной дикой пляске, для которой оно уже не предназначено.

Целительница, конечно же, тоже хотела «лучшего для ребенка». Она не жаждала ни власти, ни богатства, ни даже ворожбы. Марья мечтала, чтобы ее девочка была жива, здорова и самое главное – лишь бы у кровинушки получилось прожить хорошую жизнь.

Разве можно осуждать человека за такие намерения?

Конечно же то, как организовать дочкино счастье, Марье было известно лучше, чем кому бы то ни было. Поэтому она привязывала к себе душу «малышки» обращением к Силам – богам, а иногда и к демонам, а главное – чувством вины.