Книга Психотерапия для мертвеца, страница 115 – Александра Власова

Его намерения уже не имели значения – моя малышка задохнулась от дыма. Вновь умерла. Но самой страшной была ее последняя смерть.

Дочь была совсем ребенком: она только-только пошла в школу, но уже видела то, что недоступно другим. Малышка – ее теперь звали Таней – разговаривала с мертвецами, водила дружбу с русалками, навками и кикиморами и, вопреки моим предостережениям, даже не пыталась скрывать необычные способности.

Ее дар вырос, а магия изменилась: Таня не училась ни дня, но изменяла реальность с такой легкостью, будто самая энергозатратная волшба была лишь детской игрой. Может, это и есть высшее мастерство?

Я всячески пыталась оградить Танюшу от колдовства, подсознательно чувствуя: именно оно вновь приведет мою девочку к трагическому финалу.

Даже пыталась убедить дочь, что ее способности лишь детская выдумка. Смешно! Попробуйте доказать рыбе, что в воде может быть опасно, или заставить птицу поверить, будто она не умеет летать.

Конечно, невероятная сила моей малышки вызывала лютую зависть, но самое плохое – странности девочки пугали людей.

Их ограниченный, забитый предрассудками мозг страшился всего, выходящего за рамки восприятия. Непознаваемое становится синонимом слова «опасное».

Однажды после скандала со вздорной бабенкой, вздумавшей обвинить Таню в своей болезни, девочка пропала. Я искала ее везде: и в школе, и на детской площадке, и у речки, где дочка любила сидеть в тишине. Все расспрашивала соседей: не видели ли они, куда запропастилась моя малышка?

Конечно же те в один голос утверждали, что не знают. Конечно же они врали.

В тот вечер был знак: совершилось ужасное злодеяние. Нашу деревню окружили оголодавшие волки и нескольких односельчан загрызли насмерть, хотя обычно звери нападают на скот и боятся людей.

Наутро соседи отговаривали меня идти в лес. Только дурак мог сунуться в чащу, когда в ней снуют потерявшие страх от недоедания звери. К тому же никто не верил, что Таня могла остаться в живых.

Но оставаться в избе было невыносимо, поэтому продолжила поиски.

И я нашла ее. Моя малышка была на поляне, где мы несколько месяцев назад собирали грибы. Таня уверяла: полянку ей указал сам дядюшка-леший.

Девочка сидела под деревом, где мы когда-то нашли семейку маслят, в легкой осенней ветровке. Стояло бабье лето, и никто не ожидал, что ночью выпадет снег.

На ее опущенных ресницах, словно перламутровая тушь, застыли снежинки, косы посеребрели от инея, а кожа казалась молочно-белой, как у Снегурочки из старых сказок. В следующую секунду я поняла, почему Таня не вернулась домой, – ее удержала у дерева толстая веревка. Тронула доченьку за плечо. Малышка не просыпалась.

«Ну, ничего, сейчас все будет хорошо, – бормотала я, развязывая дочь трясущимися руками. – Придем домой, я сделаю чая, сварю бульона, напеку пирожков, ты отогреешься».

Что дочери не понадобятся ни бульон, ни пирожки, я поняла, только когда принесла малышку в избу. Напрасно пыталась нащупать пульс и раз за разом подносила к бледным губам зеркальце.

Да, Таню не тронули дикие звери, напавшие ночью на деревню. Они оказались гораздо благороднее людей.

Это повторяется жизнь за жизнью. Всех гуру, которые так легкомысленно раздают рекомендации матерям, я бы хотела заставить пережить свой опыт, после чего заглянуть им в глаза и вкрадчиво поинтересоваться: по-прежнему ли мудрецы считают, будто стелить соломку – лишнее?