Книга Психотерапия для мертвеца, страница 105 – Александра Власова

Бесплодие – одно из последствий приворота на менструальной крови. Нужно было учитывать «побочные эффекты», когда бралась за колдовство.

Я сулила много денег, готова была заплатить любую цену – но никто так и не смог нам помочь. Единственное, что мне предлагали, – сместить ракурс внимания на иные, не менее важные сферы. Любимый человек, он до сих пор рядом.

Дурной совет! Славке становилось все хуже.

Бурные проявления эмоций сменялись апатией.

Он теперь не просто периодически позволял себе выпить после очередной головомойки, которую устраивали на работе, любимый практически не выбирался из алкогольного морока.

Но самое обидное – Славка уже не во сне, наяву путал меня с бывшей женой и называл ее именем.

Несколько раз он порывался уйти и, возможно, сбежал бы к сестре, если бы невидимые нити, что привязывали суженого ко мне, не становились все жестче. До тех пор, пока не превратились в удавку.

Я не могла его отпустить. Не тогда, когда в нашу любовь вложено столько сил.

Отдать своего мужчину ей? Это просто несправедливо!

Я, а не сестра, спасала Славку от надвигающегося алкоголизма.

Я, не она, раз за разом отмазывала его с помощью магии от милиции, в лапы которой любимый угождал после очередного пьяного дебоша.

И уж точно не соперница собирала по крупицам то, что осталось от Славкиного здоровья, выхаживала во время постоянных болезней, снова и снова вливая в мужчину собственную энергию.

Но однажды он все же бросил меня самым жутким и эгоистичным способом. Слава улизнул на тот свет. Не буду описывать, как я вернулась ночью после сложного ритуала и увидела тело любимого, болтающееся в петле. Не стану рассказывать, как выла, когда обнаружила его прощальную записку.

Другие самоубийцы более милосердны к родным.

Они просят прощения у близких и умоляют никого ни в чем не винить.

Слава оправдывался только перед одним человеком – первой женой. Ей и ребенку он завещал свои жалкие пожитки. Про меня, женщину, с которой прожил целых пять лет, не написал ни единого слова.

Холодная пустота на тетрадном листе была страшнее любых обвинений: она заморозила теплые воспоминания о первой (и единственной) любви. В моем сердце больше не было кровоточащих ран, вместо них вырос уютный ледяной панцирь.

Отныне я не испытывала ни стыда, ни сомнений, когда принималась за смертельную порчу, скидывала болезни клиентов на малолетних детей или обращалась к бесам и демонам. Жить стало проще.

Но наша с сестрой война была не закончена. Помимо слов в прощальной записке и вещей, Славка оставил ей то, чем не мог или – признаюсь, не удивилась бы – не захотел наградить меня.

Дочку. Хрупкое и болезненное существо, которое обычно спокойная и уравновешенная сестрица оберегала, будто разъяренная фурия.

Все попытки примирения соперница пресекала на корню. При встрече смотрела взглядом, которым раньше удостаивала людей, больных тяжелыми психическими недугами. Племянница тоже шарахалась от меня, будто от чумной.

Думаю, мамочка успела накормить дочку небылицами, в которых я выступала в роли злой мачехи, надумавшей извести прекрасную принцессу.

Не подходи к этой женщине – тетя завидует нам и желает сжить тебя со свету. Не бери из ее рук ни сладостей, ни игрушек – они отравлены, как и все, к чему она прикасается.