Книга Эскортница поневоле, страница 65 – Элен Ош

И я видела в нём то, чего не замечала раньше: его уязвимость. Не босса. Не хозяина жизни. Просто отца, который боится за своего ребёнка и готов на всё, чтобы она была счастлива.

И я чувствовала, как таю. Как стены, которые я строила когда-то, одна за другой, рассыпаются в прах.

Дополнительные обследования в частной клинике мы прошли через три дня после того, как привезли Арину домой.

Я сидела в коридоре на жёстком пластиковом стуле и смотрела на дверь кабинета. Аргунов был внутри с дочерью. Я слышала его голос, спокойный и ровный, как он объяснял Арине, что сейчас доктор просто посмотрит её, ничего страшного. Девочка ему верила. Конечно, верила. Он — её отец. Он не обманет.

Через какое-то время дверь открылась. Врач вышел, улыбнулся.

— С девочкой всё хорошо. Лёгкий испуг, пара царапин. Ничего серьёзного. Можете быть спокойны.

Аргунов выдохнул. Я видела, как с его плеч свалилась невидимая тяжесть, как распрямились плечи, как он на секунду закрыл глаза, и я поняла, как сильно он боялся.

Он вышел с Ариной на руках, и девочка счастливо улыбалась, обнимая его за шею.

— Папа, я смелая?

— Самая смелая на свете, — ответил он.

Я смотрела на них и чувствовала, как внутри поднимается волна нежности. Я не могла отвести взгляд от его рук, которые держали дочь так бережно.

Он поймал мой взгляд. Улыбнулся. И я поняла, что он благодарен мне за то, что я была здесь. Просто была. Рядом.

Дни превратились в недели. Лето стояло в самом разгаре, и мы проводили время вместе, втроём. Аргунов старался, как мог, совмещать работу и отцовство. Иногда он выезжал по делам один, оставляя меня с Ариной. И я каждый раз чувствовала, как внутри разрастается что-то новое, когда девочка доверчиво брала меня за руку.

Мы читали книги, я учила её рисовать, и она с восторгом наблюдала, как под моей рукой появляются цветы и бабочки. Она называла меня Мирой. И это имя из её уст звучало мягче, чем из чьих-либо ещё.

В зоопарке она замирала у каждой клетки, широко раскрыв глаза. Жирафы, слоны, обезьяны. Она была в восторге от всего.

— Мира, смотри! Жираф! Он такой высокий! А почему у него шея такая длинная? А он может достать до неба? А почему он не упадёт? А он нас видит?

Я смеялась, отвечала на её бесконечные вопросы, а Аргунов стоял чуть позади и смотрел на нас. Чувствовала его взгляд на себе. И в нём было что-то новое, что-то, что заставляло сердце биться быстрее.

На аттракционах она сначала боялась высоты. Карусель, которая поднималась вверх, заставила её вцепиться в отца.

— Папочка, я боюсь!

— Я с тобой, маленькая, — сказал он тихо. — Я держу тебя. Ты не упадёшь.

И она поверила. Расслабилась. Улыбнулась.

А я смотрела на них и понимала, что хочу быть частью этого. Не тенью. Не наблюдателем. Частью.

Мы ходили в кафе, ели мороженое, сидели в парке под тенью старых деревьев. Аргунов иногда брал Арину на плечи, и она смеялась так звонко, что прохожие оборачивались и улыбались.

— Ты видишь, как все на нас смотрят? — шепнул он мне однажды. — Как будто мы — настоящая семья.

Я не знала, что ответить. Только сжала его пальцы в ответ.

А потом был школьный базар.

Арина в этом году шла в первый класс. Марина собиралась покупать всё сама, но не успела: авария всё изменила. Аргунов решил взять это на себя, и я предложила помочь.