Книга Рассказы, страница 37 – Поппи З. Брайт

… затем я всё-таки рванул дверь на себя и мы вылетели в коридор. Свечи в настенных подсвечниках горели синим пламени, пока мы шли мимо них. Теперь коридор казался ещё длиннее, чем раньше, а здание больше и запутаннее. Разумеется, дверей больше не стало, да и потолок не стал выше, двери достигали своего декоративного максимума. Мне казалось, что я вижу комнаты с мраморными стенами, цвета ванили и шоколада, комнаты, увешанные гобеленами, жемчугами и золотой нитью. Необузданный нефритовый лев попытался прыгнуть на нас из ниши в стене, и я закричал, как ребёнок. Роберт потащил меня за собой.

Вдруг мы миновали дверь и оказались на внутреннем дворике, залитом лунным светом. Это спокойствие теперь казалось зловещим, будто затишье перед бурей. Луна уже исчезла. Мы нашли нужную дорогу в лабиринте ходов и на самом выходе на улицу встретили старого китайца. Был ли он пьян? Не могу сказать: его глаза были, как обычно плоскими, козлиная бородка редка, но опрятна. Он не пытался нас задержать.

— Насладились новыми впечатлениями? — поинтересовался он.

— Впечатлениями? — голос Роберта дрожал.

— Я о коньяке, само собой.

Старик, казалось, слегка нам поклонился, хотя, может быть, он просто шатался. Может, он и вправду был пьян. — Похоже, я задолжал каждому из вас по пять долларов.

Он извлек десятку и протянул её нам, зажав между указательным и средним пальцами своей усохшей правой руки. Мне не удавалось сконцентрироваться, чтобы забрать банкноту. Роберт поколебался, затем принял её.

— Мистер, — сказал он. — Мистер, а у вас были какие-нибудь грибы в верхнем ящике? В том, что с косметикой?

— Грибы? — старик улыбнулся Роберту и, на этот раз я был точно уверен, слегка поклонился ему: небольшой кивок головой, ничего больше.

— Джентльмены, — сказал он, — все грибы в китайском квартале ядовиты. Для всех, кроме китайцев.

Он ступил в тень коридора. Роберт оглядел здание ещё раз. Я проследил за его взглядом и увидел, как дёрнулась оконная занавеска. Никто из нас не хотел видеть, чье лицо, если таковое вообще будет, посмотрит оттуда на нас.

Когда мы снова побежали, возвращаясь к неоновым улицам Чайнатауна, с его фиолетовым небом, давящим на наши головы и психоделической ночью, окутавшей нас, я почувствовал, что заболеваю.

Перевод: Кай Эйри

Впервые я узнал Неудачливую Розали Смит, когда ей было двадцать лет. От прежнего ребёнка осталось нечто тонкое и потрёпанное, и она уже хорошо познакомилась с одиночеством на дне бутылки виски. Её волосы были хрупкими от слишком частого окрашивания: ярко-рыжий на прошлой неделе, чёрный как могила сегодня, пурпурный и зелёный на Марди-Гра. Черты лица у неё были тонкие и слегка хищные, глаза тщательно подведены чёрным, накрашенные губы приоткрывают острые мелкие зубы. Если бы я мог притронуться к Розали, её кожа на ощупь была бы шелковистой и слегка сухой, её волосы были бы как электричество, в темноте скользящее по моему лицу.

Но я не мог прикоснуться к ней — так, чтобы она заметила. Я мог погрузить пальцы в плоть её руки, бледную, зажатую меж её тонких косточек, как слоистая мякоть рыбы. Я мог взять в ладонь гладкий фарфоровый шарик — сустав её запястья. Но мои прикосновения проходили сквозь неё, как сквозь воздух. Единственное, что она ощущала из-за меня — это холодок, словно лёд, кристаллизующийся вдоль её позвоночника.