Книга Рассказы, страница 281 – Поппи З. Брайт

Пока я перемешивала всё вместе, голод стал почти невыносимым. Теперь меня терзали сразу три вещи: голод, изнеможение и потрясение. Наверное, где-то в глубине души я уже представляла, как Девлин сейчас поднимется с этого стола и тут же приготовит мне что-нибудь вкусное.

Всё было готово. Я сделала всё, что требовалось. Оставался только последний шаг. Я запрокинула Девлину голову, оттянула вниз нижнюю челюсть и влила смесь ему в рот.

Ничего не произошло. «Наверное, смесь должна раствориться», — подумала я. Сама по себе она не растворится — рот у него совсем пересох. Я налила в банку немного воды и осторожно дала ей стечь между его губ. По-прежнему ничего. — Чёрт бы тебя побрал, — сказала я. — Девлин, сукин ты сын, немедленно возвращайся!

Наверное, именно поэтому рецепт назывался «Возвращение мёртвых». Их нужно было позвать. По-настоящему. Потому что стоило мне произнести эти слова, как Девлин открыл глаза.

Скальпель я всё ещё держала в руке — не столько потому, что боялась его, сколько потому, что боялась за него. В книге не было сказано ни слова о том, каким станет человек после возвращения. Мне не нужен был зомби. Не нужен был оживший труп в каком-то бессмысленном лимбе. Это было бы хуже смерти. И я очень сомневалась, что зомби способен хотя бы поджарить над огнём кусок мяса — не говоря уже о том, чтобы приготовить крем-брюле из фуа-гра. Если бы ожило только тело… Если бы самого Девлина в нём уже не было… Я была готова вонзить скальпель в основание его черепа, по сути повторив то, что несколькими днями раньше сделала пуля. Не знаю, что бы я предприняла, если бы и это не помогло. Но беспокоиться не пришлось. Потому что, как только он открыл глаза, я сразу увидела в них того человека, которого знала. И едва наши взгляды встретились, он произнёс: — Доктор Брайт?

Потом смесь попала ему в горло, и он закашлялся. Вот было бы замечательно, если бы я вернула его к жизни лишь для того, чтобы он подавился костью моего собственного пальца. — Девлин, — сказала я, — глотай. Он сглотнул, и то, что мешало ему дышать, прошло дальше.

— Мне ужасно плохо, — сказал он.

— Нужно отвезти тебя в больницу.

— Где мы?.. Что случилось?

— Ты был ранен. Произошла ужасная ошибка. Но теперь всё будет хорошо.

Так и вышло. Конечно, вопросы были. Но я твёрдо придерживалась своей версии: после двух дней, проведённых в холодильной камере, я обнаружила у Девлина признаки жизни. Версия выглядела крайне неправдоподобной, но опровергнуть её было невозможно — особенно когда сам Девлин сидел перед всеми, дышал и разговаривал. Никто так и не связал исчезновение фаланги моего пальца с воскресением Девлина. Я просто сказала, что поранилась, разделывая мясо. По сути, это была правда. Возможно, Сеймур отнёсся к этому объяснению с некоторым подозрением. Он наверняка ожидал, что я сохраню отсечённую фалангу в банке с формалином — хотя бы на память. Но, должно быть, он видел, что после возвращения из похода я была сама не своя, поэтому почти ни о чём не расспрашивал.

Девлин не помнил ничего из того, что произошло после того, как в ночь ограбления вышел из Lemon Tree. В конце концов все приняли другую версию событий — потому что любая иная требовала слишком многого от человеческого воображения. Будто бы пуля вообще не пробила ему череп, а лишь ударила с такой силой, что он потерял сознание на очень долгое время.