Онлайн книга «Рассказы»
|
Едва ли не труднее всего оказалось дождаться полуночи. Раньше я ничего не могла сделать: в морге было слишком много людей. Я собрала остальные ингредиенты, которые были мне нужны, и попыталась немного поспать. Но голодные спазмы в желудке не давали уснуть. Я покормила кошек. Потом снова открыла книгу VODOUN. Из неё я узнала, что подвергаю огромной опасности вовсе не Девлина, а собственную душу. Я вмешивалась в саму ткань мироздания. И рано или поздно мне придётся за это заплатить. Мне было всё равно. После смерти Девлина я думала только об одном: возможно, я уже никогда не смогу есть. А значит, очень скоро умру и сама. Когда часы пробили полночь, я заставила себя подождать ещё полчаса. Потом собрала всё, что было нужно, и поехала на работу. Я боялась, что из-за крупной аварии или пожара в жилом доме в морге окажется слишком много людей, но всё было тихо. На месте были только ночной ассистент и уборщик. И всё же я отвезла Девлина в комнату, где хранили тела с признаками разложения. Разлагаться он ещё не начал, но эту комнату можно было запереть, а в двери не было смотрового окна. Первым делом я зашила кожу над пулевым отверстием. Я сразу поняла, что надо было сделать это раньше: края раны уже начали подсыхать, сворачиваться и стягиваться. Но я сделала всё, что могла. Раньше я уже очистила кожу вокруг раны, а теперь тщательно смыла кровь с его волос, головы и шеи. Я не знала, куда делась его рубашка, поэтому захватила с собой верх от зелёного хирургического костюма. Трупное окоченение уже прошло, и его руки и ноги двигались свободно. Но мне не хватило сил самой натянуть на него куртку. Я положила её рядом, на инструментальный столик. Раздобыть Lomotil, Cystospaz и Uriced оказалось совсем несложно. Я растолкла таблетки, разрезала пластырь со скополамином на крошечные кусочки и смешала всё это с большей частью остальных ингредиентов в банке для хранения биологических препаратов. На столе рядом лежала раскрытая на пятьдесят третьей странице книга VODOUN, и я ещё раз сверилась с рецептом, чтобы убедиться, что ничего не перепутала. Оставалось выполнить лишь два последних шага. «Последний ингредиент, — говорилось в книге, — кость пальца, взятая у живого человека». Я простерилизовала руки, костную пилу и тяжёлый кухонный тесак, который принесла из дома. Было искушение прихватить вместе с остальными таблетками ещё и пару обезболивающих, но я побоялась, что они затуманят сознание. Мне необходимо было совершенно ясно понимать, что я делаю. Я растопырила пальцы левой руки на стальном столе, медленно выдохнула и с размаху опустила тесак на первый сустав указательного пальца. Возможно, это покажется бессмысленным. В заклинании не говорилось, какой именно палец следует использовать. К тому же руки были моим главным рабочим инструментом — почему же я не выбрала почти бесполезный мизинец? Не знаю. Я делала то, что чувствовала необходимым. По правде говоря, с той самой минуты, как впервые увидела Девлина на своём секционном столе, и всё, что я могу сказать, — мизинец просто казался недостаточно важным. Я не знала, как именно сработает заклинание, если вообще сработает. Но понимала одно: кость должна быть взята у живого человека потому, что это жертва. Костная пила мне вообще не понадобилась. Тесак прошёл сквозь плоть, перерубил кость, и отсечённая фаланга скользнула по гладкой стальной поверхности стола. Она упала бы на пол, если бы по краю стола не шёл приподнятый бортик, предназначенный для сбора крови и других жидкостей. Я посмотрела на левую руку лишь настолько, чтобы кое-как наложить несколько неловких швов на открытую рану и заклеить её пластырем-«бабочкой». Самым мучительным во всей этой процедуре оказалось именно наложение швов. Когда кровь наконец удалось остановить, я занялась отсечённой фалангой. В книге ничего не говорилось ни о мясе, ни о крови, ни о нервах. Там было сказано только: «кость пальца». Поэтому я взяла скальпель и как можно тщательнее отделила от кости всё остальное, прежде чем опустить маленькую, скользкую косточку в банку с остальными ингредиентами. |