Книга Ночница. Коллекция ужасов, страница 52 – Антон Мамон

— Наверное, ты прав. Все равно никто бы не поверил в существование террагомов тогда, пару лет назад. Чего уж там, я бы первая высмеяла подобный антинаучный бред.

— Видишь! – Коллега самодовольно щелкнул пальцами. – Но ничего, помирать нам рано, мы еще попортим им кровушки!

— Или они высосут нашу, – бросила Ника Сергеевна, уходя. – Пойду займусь делами. Не скучай, Веник!

Одного желания провести время с пользой оказалось недостаточно. Мысли путались, а концентрация терялась, будто кто-то зловредный перевел в голове стрелку и все, что оставалось теперь, – следовать заданной траектории, на всех парах лететь по путям уныния и немощной злости.

Нике постоянно чудилось: пространство вокруг сужается, а стены двигаются, стоит ненадолго закрыть глаза. Впервые это чувство овладело ею в далеком 2020-м, когда весь мир наивно полагал, что новая разновидность гриппа – хворь сродни чуме или, на худой конец, испанке!

Первые авиабилеты, которые пришлось сдать, – рейс Санкт-Петербург – Баку с пересадкой в Москве. В момент, когда страны повально закрывали границы, нашего современника, привыкшего к свободе передвижения, посадили на незримую цепь. Словно вольную лошадь, привыкшую к бескрайним прериям, ограничили пределами ранчо. Какой же бесполезной казалась заветная зеленая наклейка в паспорте! Тогда еще теплилась надежда, что все вернется на круги своя, а во внезапно разразившемся хаосе вдруг возникнут черты привычного мироустройства.

Но то была лишь уловка разума. Его нелепая попытка спасти себя от беспросветного мрака, подменившего образы светлого будущего. Природа заложила в нас уверенность: новый день подарит новые возможности, все проблемы решатся, а мечты сбудутся… Ложь! Но только этот оптимизм придает нам сил, когда кажется, что больше их не осталось. Лишившись веры в лучшее, неминуемо тонешь в пучине депрессии, опускаешься на самое дно эмоционального болота, где не дождаться перемен и все на веки вечные гадко.

Не желая смотреть правде в глаза, Ника Сергеевна старательно мотала головой – как могла убеждала себя в том, что у женщины ее лет не все потеряно. Но то самое пространство для жизни, что по первости ограничилось страной, продолжало мельчать. Очень скоро закрылись регионы, а после в крупных городах запретили покидать районы. И вот, не успел ты глазом моргнуть, как твое «ранчо» превратилось в удушающе-тесное стойло, а невидимый поводок стал короче. Еще на чуть-чуть.

В день, когда стало известно о существовании иной расы, процесс схлопывания завершился. Каждый остался там, где его настигла дурная сенсация: банк, аптека или супермаркет. Те, что поумнее, баррикадировались и вели себя тихо. Все остальные вынужденно знакомились с новыми соседями по планете Земля.

«Террагомы» (от лат. terra – земля и homo – человек), – вот что произнесла Ника Сергеевна, едва разобравшись в ситуации. Похожие на людей и в то же время совершенно иные, они умело маскировались, подвергая внешность метаморфозам. Должно быть, это умение и помогло им застать будущую жертву, беспечного хомо сапиенса врасплох. Провоцируя разгул стихий, они протискивались в наши ряды, изображая незрячих беспамятных калек, пострадавших от катаклизма.

Когда же им удалось накопить критическую массу, настало то самое утро. Одни зовут его «черным», представляя старуху в саване, другие – «красным», вспоминая реки крови, затопившие улицы мировых столиц. Как бы там ни было, суть оставалась прежней: напрочь слепые и в то же время неуязвимые твари взяли верх, жестоко высмеяв превосходство «венца эволюции».