Книга Ночница. Коллекция ужасов, страница 124 – Антон Мамон

Озадаченно поглядывая в сторону горизонта, исследователь запустил третью скорость. Подпрыгивая на каждой кочке, он умчался в сторону зияющей пустоты, поманившей его чем-то загадочным и эфемерным. Казалось, в то мгновение инстинкт самосохранения отключился по воле нездорового любопытства. Никакого страха. Ноль сомнений. Космонавт стоял на пороге какого-то удивительного открытия или гибели. Но разве кого-то из великих первооткрывателей прошлого пугала такая перспектива? Все они, от Григория Минха и до Вернера Форсмана, смеялись в лицо смерти, рискуя собственной жизнью, и их смелость удостоилась награды.

Ноа чувствовал, нет, он знал наверняка, что стал свидетелем чего-то удивительного, паранормального! Чего-то, что способно перевернуть представления людей о жизни, смерти и всем, что им сопутствует. Преодолевая километр за километром, он ни разу не усомнился в правоте собственных действий.

* * *

Трясущимися от ужаса руками Валентин Тарасов набирал сообщение, которому предстояло отправиться в Центр управления полетами. Его содержание напоминало синопсис к фильму ужасов с элементами научной фантастики: главный герой новостных порталов пропадает в космосе, исчезает, словно его и не было вовсе… растворяется в воздухе (точнее, в его отсутствии), выполняя рядовую миссию! Вот уже сорок две минуты Ноа Симмонс не выходил на связь, и расшалившееся сердце Тарасова подсказывало, что ничего хорошего это не сулит. Что дальше? Международный скандал? Позорное увольнение? Тюрьма?

Плевать! Все это меркнет на фоне того, что пропал человек. И дело вовсе не в том, что к нему приковано внимание всего мира! Многие даже порадуются громким заголовкам, а тысячи людей с удовольствием обсудят страшное событие. Те, кто постарше, прильнут к экранам телевизоров, в которых заикающиеся ведущие переврут всю историю, а помладше – наделают кучу дебильных картинок с подписью «Прости, Юра, мы все просрали!». Вся эта пыльная буря проживет ровно неделю, а дальше у любителей строчить комментарии появится новый информационный повод. А потому – к черту реакцию толпы! Все, что сейчас имеет значение, – это молодой парнишка, бесследно сгинувший где-то там, на Луне. И все бы ничего, да только кислорода у него впритык, связь потеряна, а надежда на благополучный исход почти угасла.

Внезапно Валентину пришлось поймать себя на ужасно болезненном, пронзающем грудную клетку чувстве: дежавю! Именно так себя чувствовал мужчина, неустанно набирая номер сына. Так же вглядывался в холод ночи за пределами дома. Так же надеялся, что сейчас раздастся звонок и знакомый голос сообщит, что все в порядке. Так же сводил себя с ума версиями того, почему в соседней комнате по-прежнему тихо. Все, что оставалось в такие моменты, – терпеливо ждать хороших новостей… Вот только пример Миши доказал, что никто не вечен, особенно молодые и горячие. Есть ли смысл тратить драгоценные минуты на составление письма людям, которые ничем не смогут помочь? Вывод напрашивался сам собой.

— Будь оно все проклято! – неожиданно для самого себя воскликнул Степанович, ударив кулаком по столу. – Господи, помоги… – прошептал он же секундой позже.

— Вам нужна помощь? – вмешалась в разговор со Всевышним лишенная такта Аврора.

— Боюсь, это не в твоих силах, – грустно ответил Валентин, скрестив на груди руки.