Книга Идеальное преступление, страница 63 – Никита Фред Декс

— Сыплется песок забытых истин,

Крестится над трупом христианства Божий сын,

Заплетает, словно косы, в золотые цепи кисти

Эволюции тиран среди страны руин.

Кружится над интеллектом стая пыли,

Что в глаза пускает человек.

Наворачивая пальцем по экрану мили,

Для кривляния используя хай-тек.

За монетой электронной устремился в плен постыдный

Зрелый отрок, распыляя, как чуму, порок.

Сколько можно загонять себя в сундук кредитный,

Когда твой автобус через месяц по Highway to hell уходит в срок?!

Пробудитесь, сыновья мирского братства!

Первый конь уже пустил летучих бестий.

Дальше – войны, голод и ворота Старца,

Но откроются они лишь тем, кто жил по чести.

Тем, кто грех не брал и не давал на лапу.

Кто не шел с ружьем, не погружался в пир.

Распахните душу, наконец, услышьте Папу! —

И настанет долгожданный мир.

В этот раз аплодировал в основном первый ряд – как я понял, друзья Святомира. Я тоже похлопал для приличия.

Когда все расходились, Святомир подошел ко мне и театрально протянул руку, словно избалованная дворянская особа, но я отпрянул.

— Как тебя зовут? – спросил он голосом священника – недоставало только обращения «дитя мое» в конце фразы.

— Нурдин, – ответил я, будто выплюнул.

— Красивое имя, жаль не наше, – пропел он со снисходительной улыбкой на загорелом лице. – Послушай, Нурдин… Мне очень понравились твои стихотворения. Конечно, они простые, можно сказать детские, будто их написал школьник, но потенциал у тебя явно есть. Ты видишь суть и проблему, хоть и облекаешь ее в такую простенькую, я бы сказал обывательскую, оболочку. В твоей поэзии нет поэзии… – Он крутил руками, как дирижер, совершенно не в такт своим словам, и посмеивался, будто наблюдал за ребенком, ухватившим за хвост кота. – …Нет драматизма и возвышенности. Таких, как ты, много, и это грустно. Но грустно не то, что много; грустно, что ты пытаешься быть одним из них. А ты можешь больше. И я бы хотел помочь тебе… Но не сегодня. У меня вечер только начинается. Вот, возьми и позвони мне или напиши, как будет возможность.

Он протянул мне цветастую визитку и удалился.

Я был так ошарашен его наглостью, что не сказал ни слова и еще минут десять стоял на одном месте, обливаясь потом и дождем, хотя желание было одно – влепить ему жестким джебом прямо в кадык, помеченный татуировкой, напоминающей мишень.

Возвращаясь домой, я в очередной раз засмотрелся на здание заброшенного мукомольного завода, расположенного перед старым мостом через Самарку. Уже давно у меня появилась одна безумная, но интересная идея по утилизации очередного трупа. Но задача требовала большой силы, сноровки и компактности жертвы. Силы мои были не в лучшем состоянии из-за недавнего отказа от алкоголя, а Святомир явно не проходил по размерам.

Но судьба подкинула мне подходящую кандидатуру.

В первый день, когда я бросил пить, все было хорошо. На следующий сильно поднялось давление, руки свело судорогой, а сам я чуть не задохнулся – благо, приступ прошел быстрее, чем я смог дозвониться в скорую. Третьи сутки я провел в постели, страдая от озноба и обезвоживания. Следующие пару дней пролетели довольно быстро и легко, но к концу недели, сразу после выступления на набережной, стало особенно плохо.

Я написал своей бывшей одногруппнице, Рите, и рассказал ей сказку, что у моего отца – о его смерти она вряд ли могла слышать – сильное похмелье и нужно какое-нибудь средство, чтобы хоть как-то пережить этот ад.