Онлайн книга «Идеальное преступление»
|
Спустя минут сорок этой тягомотины я понял, почему народ обходит стороной наших литераторов. Сложно придумать мероприятие скучнее, разве что похороны. И то в итоге там все напьются, поругаются, подерутся, помирятся и устроят танцы с тамадой, цыганами и медведями. Один лысоватый мужичок в безжизненного цвета пиджаке и брюках читал настолько монотонно и тихо, что я вспомнил своего преподавателя по латыни. Меня аж передернуло. Захотелось одновременно спать и бежать не оглядываясь. К концу вечера наступила какая-то заминка, и организатор объявил, что один из участников не смог прийти, потому что в дождливую погоду теряет интерес к жизни и творчеству. Я подошел к девушке с рыжими завитушками, завернутой в зеленое угловатое платье, напоминающее чехол для одежды, и предложил свою кандидатуру – хоть какой-то способ развеяться и развлечься. Мне дали добро на три стихотворения. Я выбрал довольно легкие, но душевные творения. Бойко и с улыбкой зачитал «Музу», посвященную Вере, продекламировал отрывок из поэмы про чудного добермана Олега и кота Джеймса, на которую меня вдохновили соседи по комнате в студенческой общаге. Финалом было самое первое мое стихотворение «Жизнь», написанное еще в молодости: — Так много сказать хочется, Так мало на это времени. Мы вечно куда-то торопимся, Запутавшись в собственной лени. Мы любим себя оправдывать, Когда не сделали должного. Пустые знакомства завязывать, Внушать себе ценности ложные. Мы смотрим на все сквозь рекламу, Сквозь призму привычек общества. Живем напротив экрана, Страдаем от одиночества. Стремимся себя наказывать, Когда наши планы разрушены. Всюду контроль свой навязывать, Хотя моменты упущены. А можно ведь просто расслабиться — Отдаться жизни потоку. Понять, что со всем можно справиться, Ослабив границы и сроки. Жизнь – она ярче, чем кажется, И проще во всех проявлениях. Можно ведь просто радоваться, Идти в любых направлениях. Искать, ошибаться, падать, Вставать и творить что-то новое. Грустить, но от счастья плакать, Ведь жизнь – это просто здорово! Аплодировали все немногочисленные зрители, кроме первого ряда, и мне захотелось прочитать все, что накопилось за мою неяркую карьеру поэта, но девушка с рыжими волосами кивнула на зрительское место, а на плечо легла чья-то ладонь, хозяин которой снисходительно произнес: «Молодчинка, мужчинка, отдыхай». На сцену вышел крепкий – наверное, размером с меня – парень неопределенного возраста, с зачесанными назад каштановыми волосами, неуклюжей эспаньолкой и модными черными очками с круглыми стеклами. На нем была белая хлопковая рубашка, черные, в японском стиле, штаны, желтые высокие кеды и множество браслетов на загорелых руках. На его шее ровно по центру красовалась татуировка в виде бело-синего значка «БМВ». Представился он Агаповым Святомиром Матвеевичем, а напоминал необуддийского монаха с лицом Димы Билана. Святомир долго говорил о себе и перечислял собственные заслуги в литературном мире, зачитывая названия премий, участником или лауреатом которых он стал, рассказывал о своих корнях и благородности рода и презентовал свой новый поэтический сборник «Укулельная теория струн». Он продекламировал два стихотворения в стиле славянского фольклора с чрезмерным налетом современного фэнтези и молодежного сленга, небольшую поэму о несчастной любви крестьянки и блогерки, депрессивную и мрачную литературную зарисовку под названием «Ниспадите, разумные твари божьи», а финалом стало что-то невразумительное под названием «Насущная злободневность»: |