Книга Идеальное преступление, страница 56 – Никита Фред Декс

Замысел был такой: пригласить Нурбека выпить и подлить ему в алкоголь димедрола, чтобы он поскорее отключился. Под видом помощи пьяному другу привезти его к себе домой, а там уже придумать для него смерть поинтереснее.

Вечером я приехал к вокзалу на автобусе, чтобы в очередной раз не светить «ниву», и увидел Нурбека: печального, нервного, с сигаретой в зубах и пол-литровой бутылкой кока-колы в руках. Он стоял у помятой «приоры» и озирался по сторонам.

Я подождал, пока пройдут трое полицейских, патрулирующих территорию вокзала, и подошел к нему.

— Привет, – произнес я дружески.

— Салам, – небрежно бросил Нурбек.

— Это я вчера подрезал у тебя пассажиров в аэропорту, – начал я виновато, но быстро перешел в наступление: – Тихо-тихо. Не злись. Ты, конечно, сам молодец, что так гнал по трассе, но есть у меня какой-то неприятный осадок, будто и я немного виноват, что ты сиганул в кювет. Конечно, сдается мне, что ты планировал столкнуть туда меня вместе с пассажирами, но улетел сам.

— У меня колесо отвалилось, понял, да? В сервисе, суки, походу, не прикрутили нормально, когда я последний раз колодки и масло менял. Я им всегда говорю, чтобы нормально затягивали. Бабло им телегой вожу, а они вытворяют такое, понимаешь? Я раньше, когда сам делал, ломом дотягивал. А этот, – Нурбек выдал несколько впечатляющих, но неподдающихся запоминанию и переводу слов, – Коля, который мне последний раз колеса крутил, угробить меня решил!

Он выругался по-казахски и щелчком пальцев запустил окурок с такой силой, что чуть не попал в росгвардейца, стоявшего метрах в десяти от нас.

Удивительный он все-таки человек. Обычно казахи предпочитают русский мат, даже когда говорят на родном языке, да еще и вставляют его через слово. А Нурбек довольно хорошо и почти без характерного акцента говорил по-русски, а ругался исключительно на казахском.

— Короче, как я уже сказал, чувствую себя виноватым, что увел у тебя клиентов. Не по-пацански как-то. Вот и предлагаю выпить за мой счет и возместить потери.

Нурбек посмотрел на меня недоверчиво:

— Ты обдолбанный, что ли?

— А ты боишься, что ли? – усмехнулся я. – Думаешь, большой белый русский украдет и съест тебя?

— Слышь… – протянул он, выпятив плоскую грудь, и закурил новую сигарету. – Хотя ладно, чё сиськи мять. Куда поедем?

Не дожидаясь ответа, Нурбек сел в помятую «приору», а я пристроился на соседнем сиденье:

— В «Сытую акулу» на Московском.

— Это же отстойник для студентов и безработных. Лучше в «Сицилию», там рядом же.

— Я сказал, что угощу тебя и возмещу потери, а не потрачу на тебя все свои деньги. Да и ты не девица, которая приехала из деревни и строит из себя гламурную леди, что ходит только по дорогим, но беспонтовым ресторанам.

— Как скажешь. На, освежись, – согласился Нурбек, скривив губы, и протянул мне бутылку с красной этикеткой, в которой коньяка оказалось больше, чем колы.

Он ехал на удивление спокойно, видимо, еще не отошел от аварии, а вот припарковался как обычно: левой стороной на дороге, правой на тротуаре.

В баре я заказал колбасную нарезку, картошку фри, десять рюмок «Боярского» и бокал пива. Сам я напиваться не собирался, а Нурбек принялся заливаться, будто только вернулся из пустыни, но воды не обнаружил.

— Знаешь, Нурик, а ты парень неплохой. Только ссышься и глухой! – Он заржал и размашисто опустил пустой бокал на стол.