Книга Идеальное преступление, страница 55 – Никита Фред Декс

«Приора» снова вынырнула передо мной, в свете фар блеснуло что-то серебристое. Пролетел первый хромированный болт. Нурбек так разозлился, так торопился выпустить свой гнев, так резко и неосторожно управлял автомобилем, что даже не заметил, как сильно разболталось правое переднее колесо.

Промелькнул второй болт. Конечно, никто, кроме меня, его не заметил. Да и я не был уверен, что это именно он, а не какой-нибудь камень или осколок бутылки. Но я надеялся, что представление скоро начнется.

Нурбек дернулся влево, ускорился, замедлился, снова нажал на газ и резко перестроился в наш ряд. В этот момент промелькнул третий болт, и тогда черная и круглая тень, словно грозный валун, сорвавшийся со скалы, проскочила мимо, а сама машина чуть накренилась, подалась вправо и на полном ходу улетела с дороги.

Я нажал на тормоз, наслаждаясь долгожданной картиной, как «приора» вылетает в кювет и кувыркается до первого дерева. Света луны было недостаточно, чтобы рассмотреть в подробностях всю сцену, но воображение дорисовало недостающие детали.

— Вот это круто! – воскликнул Вадик, но тут же разочарованно протянул: – Блин, почему я это не заснял?..

К моему сожалению, машина почти не пострадала, а из помятой двери вырвался темный силуэт, громко ругавшийся по-казахски.

Мы сидели в баре «Сытая акула», представляющем собой смесь деревенской столовой и дешевого ночного клуба. Кроме нас посетителей не было, что неудивительно для середины недели.

Нурбек хлебнул пива и посмотрел на меня недоверчиво. Я пододвинул ему рюмку с водкой и гренадином и поднял свою.

— Тебя серьезно зовут Нурдин? – спросил он.

— Так точно, – ответил я невозмутимо. – Азербайджанское имя.

Я знал, каким будет следующее замечание, и уже подготовил заранее отработанную за годы жизни фразу.

— Ты не похож на «азера».

— Потому что я русский. У отца был какой-то дальний родственник с таким именем. И вот он-то был азербайджанцем. Но до меня эти гены уже не дошли – только имя. Мама моя была женщиной креативной и немного шальной, а порой не немного. Вот и решила, что имя Нурдин отлично подойдет светловолосому мальчику с голубыми глазами.

Нурбек рассмеялся.

— Зато тебя точно ни с кем не перепутать, – отозвался он и добавил с ехидной приторной улыбкой: – Ну что, Нурик, выпьем за примирение?

Он поднял рюмку, а я представил, как беру бокал с пивом и разбиваю об его тупую голову, а разлетевшиеся осколки медленно и с наслаждением вкручиваю ему в горло, пока искривившиеся губы пускают кровавые пузыри. Начиная с младших классов школы немало носов было сломано за это мерзкое искажение моего имени. «Нурик»!..

Прошлой ночью, когда я с пассажирами остановился напротив слетевшей в кювет перевернутой «приоры» и предложил Нурбеку помощь, он послал меня по-русски, а потом по-казахски. Конечно, я сам устроил ему эту подлянку и останавливаться, чтобы поинтересоваться его здоровьем, нужды не было, но, кажется, я вошел во вкус. Я наслаждался этой игрой. Мне не просто хотелось убивать; я жаждал развлечений. Как бы это банально ни звучало, но я ощущал себя кошкой, играющей с мышью, прежде чем похрустеть ее косточками. Это чувство окрыляло.

На следующий день я покопался в отцовской аптечке в поисках успокоительного или снотворного, но нашел только димедрол в ампулах. Вариант не самый привлекательный, но лучшего у меня не было.