Книга Умри тихо, мой ангел, страница 58 – Андреас Гётц

— Садитесь, садитесь! Я не знала, какие пирожные вы любите. Вот это торт «Принц-регент», а еще у нас есть ромовая баба и шварцвальдский вишневый торт.

— Маленький кусочек ромовой бабы, — сказал Саша, после того как они уселись за стол.

— А мне шварцвальдский вишневый торт, и можно кусок побольше.

— Ты права, Джой, — сказала фрау Вагнер и рассмеялась с явно наигранной веселостью, — если уж есть, то как следует. Ведь ты же у нас такая худенькая.

Она разложила куски торта, разлила кофе и при этом совершенно забыла о себе, так как ее тарелка и чашка остались пустыми. После этого за столом воцарилась тишина. Такая тишина, которую не могло заполнить негромкое позвякивание вилочек на фарфоре. В то время как фрау Вагнер молча сидела за столом и поворачивала на блюдце взад и вперед свою пустую кофейную чашку, Саша набивал полный рот большими кусками ромовой бабы, лишь бы ничего не говорить. Он просто не знал, что сказать. Эта гнетущая тишина была слишком хорошо знакома ему еще со времен смерти его отца. Она была похожа на мрачную, бездонную бездну, полную вопросов, на которые не было и не могло быть ответов. Собственно говоря, существовал только один вопрос. Только одно-единственное слово: почему?

— На всех этих фото, конечно, Натали, верно? — нарушила молчание Джой и показала вилкой на фотографии. Саша почувствовал облегчение из-за того, что она начала разговор. — К сожалению, я не была знакома с вашей дочерью, зато вот он, — она легонько коснулась его руки, — он был по уши влюблен в нее.

Саша бросил на нее неодобрительный взгляд. Зачем она говорит такое? Откуда она может знать об этом?

— Ах, да?.. — сказала фрау Вагнер, тяжело вздохнув, и посмотрела на Сашу. Ее глаза снова наполнились слезами. — Натали упоминала тебя, Саша. Ты ей тоже очень нравился. А так она очень мало рассказывала о своих отношениях. Она была довольно замкнутой. Всегда вся в себе. Поэтому у нее почти не было друзей.

— Может быть, в последнее время у нее кто-то был? — присоединился к разговору Саша.

Однако фрау Вагнер не ответила на его вопрос, а просто продолжила свой невеселый рассказ:

— А если она с кем-то и связывалась, то этот человек наверняка плохо влиял на нее. Я не хочу сказать об Алине ничего плохого. Она была милой девушкой. Но обе… Ведь было же видно, куда это ведет. Что они так быстро друг за другом… — На глаза фрау Вагнер снова навернулись слезы, она часто заморгала, закашлялась, изобразила вымученную улыбку. — Рыбак рыбака видит издалека.

— Вам что-нибудь говорит имя Тристан? — продолжал допытываться Саша.

Фрау Вагнер удивленно посмотрела на него.

— Что? Тристан?

В этот момент зазвонил его мобильник. Как некстати! Почему он его не выключил? Или, по меньшей мере, не отключил звук? Он вытащил телефон из кармана джинсов. Номер абонента неизвестен, было написано на дисплее. Кто бы это мог быть? Не случилось ли что с его матерью? Старые эмоции еще не полностью взяты под контроль.

— Извините, — сказал он и встал, — я должен ответить на звонок.

Он вышел в коридор и затаил дыхание, отчего еще отчетливее ощутил биение своего сердца.

— Да?

— Привет, Саша.

Голос показался ему знакомым, но он никак не мог вспомнить, где его слышал.

— Кто это?

— Ты меня не узнаешь? Я чувствую себя оскорбленной.