Мы молча шагаем по Старому Южному кладбищу, лавируя между ветхих надгробий. Я не знаю, что Натали находит здесь жутким или нездоровым. Скорее здесь как в каком-нибудь старом парке. Но она странно мыслит. Я никак не могу разобраться в ней. С другими было гораздо проще. Мне удавалось их быстро приручить. Держать дистанцию, оставаться загадкой — это всегда отлично функционировало. Это возбуждало их. Я всегда знал, какую нажать кнопку, чтобы они сделали следующий шаг. В конце они верили, что спасут меня, так как девушки такого сорта всегда верят в то, что являются спасением для других со своей дурацкой любовью и глупой романтикой. Но Натали совсем не такая. Она не хочет никого спасать. Даже саму себя.
— Ты действительно никому не рассказывала обо мне, Натали?
— Разумеется, нет! — Мой настороженный вопрос оскорбляет ее. — Ты думаешь, я не могу хранить тайну?
Нет, нет, Натали, я знаю, что можешь. Точно так же, как это смогла Сара. И Алина. Все эти девушки умели хранить тайну. У всех этих девушек была тайна. Как и у тебя. Но, возможно, у тебя есть еще одна тайна, лживая ты змея. И тут возникает вопрос относительно красивого юноши. Или я ошибся? И он для тебя больше, чем просто приятель? Но почему же тогда ты здесь со мной, а не с ним? Что за игру ты затеяла?
— Если мы неверны друг другу, то нам следует прекратить наши встречи, — предлагаю я, засовываю руку в карман куртки и ощупываю пакетик с цианистым калием. Если она вдруг согласится на мое предложение, я приглашу ее на прощальный ужин и доведу дело до конца. Внепланово. Боже милостивый, сделай так, чтобы не дошло до этого. Я хочу наблюдать за тем, как она будет умирать. Кроме того, из-за этого все остальное может сильно осложниться.
— Зачем ты шпионишь за мной, Тристан? — спрашивает она, так и не ответив на мое предложение. — Я видела тебя в кинотеатре. И в метро ты тоже был, не так ли?
Конечно, ты меня видела. Ты и должна была меня увидеть.
— Я всего лишь присматриваю за тобой, мой ангел. За нами. В нас обоих есть что-то особенное, что…
— Да, да, — прерывает она меня. — Почему ты постоянно говоришь об этом? Если что-то на самом деле чувствуешь, то нет нужды все время говорить об этом.
Ах, ты глупая корова! Именно ты хочешь рассказать мне что-то об истинных чувствах? Охотнее всего я дал бы ей сейчас в морду! Но я беру себя в руки и говорю нежно, как ягненок:
— Ты права. — Преодолев отвращение, я беру ее холодную руку и даже целую.
Но потом сразу же снова отпускаю ее и спрашиваю:
— А что, собственно, ты передала этому юноше? Я имею в виду, когда вы прощались у поезда.
Сначала она удивленно смотрит на меня, так как я знаю и это, а потом говорит:
— Ничего особенного. Маленький сувенир… на память. — Она опускает глаза.
— Значит ли это, что ты его больше не увидишь?
— В школе увижу, там от этого никуда не деться, а в остальном я буду по возможности избегать встречи с ним.
— Не только с ним, Натали. А также и со всеми остальными. Ты должна отдалиться ото всех и от всего. Должны быть только мы с тобой.
Она снова бросает на меня этот почти обиженный взгляд.
— Так ведь и есть только мы двое, Тристан.
