— Но что?! Я считаю, что это вполне в его духе. Твою родную мать он тоже бросил в тот момент, когда она в нем нуждалась. А сейчас, чтобы спасти свою шкуру, он навесил всех собак на тебя.
— Я не знаю…
Да хватит же болтать, пей, наконец!
Я щелчком отбрасываю свой окурок в сторону и кладу руку ему на бедро.
— Держись, Мирко. Дай мне еще немного времени, чтобы раздобыть бабки, потом мы исчезнем. Куда-нибудь на юг. Было бы отлично в Испанию. Или тебе больше нравится Италия?
Он поворачивает голову и смотрит на меня. Боже мой, как же печально он смотрит. Неожиданно я снова вижу перед собой маленького мальчика, который говорит: папа должен меня любить и играть со мной. Но папа не хочет играть. Не хочет играть с маленькими мальчиками. Он любит играть с девочками. И не со всеми, а только с дешевыми потаскушками.
— Испания. Италия. Все это довольно далеко отсюда. Как мы доберемся туда?
— Мы справимся. Все будет так, как ты всегда мечтал. Я имею в виду, и между нами тоже.
Но на его лице не видно никакого проявления чувств. Он не до конца верит в то, что я ему расписываю. Ничего удивительного, ведь уже столько времени я вожу его за нос. Но он и не возражает. Да и зачем ему возражать? Он меня любит. А кто любит, тот всегда проигрывает.
Я толкаю его локтем в бок.
— Выше голову, старик, все снова наладится.
— Если ты так считаешь.
Наконец он берет бутылку колы и отвинчивает пробку, очень медленно, словно хочет еще немного потянуть время, так как знает, что сейчас ему придется умереть. Но, как всегда, он ничего не знает.
— Я тут подумал, — говорит он. — Мой старик не единственный, у кого был ключ от моей квартиры. У тебя тоже был ключ.
Ух ты, долго же ты думал, пока это пришло тебе в голову.
— Что ты хочешь этим сказать? — притворно возмущаюсь я. — Что это я подкинула тебе все эти улики? Но это имело бы смысл только в том случае, если бы и все девушки были на моей совести. Ты веришь в это?
— Не знаю. Но моим стариком ты интересовалась неслабо. Постоянно эти вопросы. Иногда это выглядело так, словно ты больше интересовалась им, чем мною.
— Я же тебе уже все объяснила, Мирко. Что значит все это дерьмо?
Он махнул рукой.
— Забудь. Просто пришло на ум.
Счастье, что ты не так силен на голову. В противном случае ты бы так просто не отстал от меня. Но теперь уже совсем недолго, и для тебя все закончится, и с размышлениями, и со всем прочим.
Он подносит бутылку колы ко рту и пьет большими глотками. Через несколько секунд все его тело содрогается, глаза вылезают из орбит, бутылка выпадает из его рук. Он кашляет, хрипит, срыгивает, плюет. Все тщетно. Охваченный паникой от страха, он быстро оборачивается, его глаза говорят: сделай хоть что-нибудь! Он пытается схватить меня. Я уклоняюсь, но ему все-таки удается за что-то уцепиться. Сильный рывок, и кратковременная боль пронзает кожу моей головы. Парик! Он сорвал с моей головы парик! Я рефлекторно хватаюсь за голову. А там только сетка для волос. У Мирко уже не остается времени среагировать на неожиданное открытие, он заваливается набок, дергается в конвульсиях и издает предсмертный хрип. На этом все заканчивается. Он больше не двигается. Вероятно, он уже мертв.
Мой пульс зашкаливает.
Кровь пульсирует в моих кровеносных сосудах и шумит в ушах.
