Онлайн книга «Скопцы. Кровь Сеула»
|
Замыкал это шествие сам Ли Мэк. Его лицо было все покрыто кровью, он сильно хромал. Подняв обе руки, Ли Мэк помахал полицейским и бригаде скорой помощи, подавая знак, чтобы они заходили внутрь, и указал в сторону здания. В конце запутанных коридоров бывшей больницы находились больничные палаты, а в них – прикованные к кроватям десять жертв преступлений. Среди них были Чон Угюн, Сон Убин и Хван Бёнчхоль. Все пострадавшие, кроме Чон Угюна и Сон Убина, которых недавно кастрировали, могли передвигаться самостоятельно. Когда санитары вынесли этих двоих из здания на носилках, за ними потянулась странная процессия: остальные жертвы шли, прикрывая лица полотенцами или одеждой, словно преступники под конвоем, ковыляя и передвигаясь с трудом. Зрители, наблюдавшие за прямой трансляцией с места событий, которую вела Ан Сунок, были потрясены. 29 марта 2024 года, пятница, и все, что было потом Три дня спустя Чхве Сони, проходивший восстановление и реабилитацию в сингапурской больнице, вернулся в Корею. Пока он находился в Сингапуре, пятиэтажное здание напротив вокзала в его родном городке было оформлено на его имя и переделано под частную академию, оснащенную новейшей системой отопления и кондиционирования, а также передовым аудиовизуальным учебным оборудованием. Чхве Сони, словно уже знал обо всем этом, по приезде в Корею первым делом сразу же переехал с Чунсо из Сеула обратно на родину и начал обживаться в новой роли директора академии. Об этом каким-то образом прознали журналисты и начали надоедать ему навязчивыми звонками и закидывать сообщениями с просьбой об интервью. Но на это Чхве Сони ответил им одним кратким сообщением: «Я никогда не забуду этих преступников. Никакие миллиарды и никакая компенсация не смогут заставить меня забыть этот болезненный опыт и залечить душевные раны. Только пройдя через это испытание, я смог понять чувства людей, несправедливо обвиненных и пострадавших от судебной системы, а также жертв сексуального насилия. Это все, что я могу сказать. Прошу больше не искать меня и не связываться со мной. Мне тоже нужно жить дальше». Пока отголоски дела кастратов, привлекшего внимание не только жителей Республики Корея, но и граждан по всему миру, продолжали греметь, все яростнее разгорались споры о том, какое наказание будет вынесено преступникам. В мужских онлайн-сообществах во главе с ВФЗПМ подавляющее большинство настаивало на смертной казни. Напротив, в женских сообществах, таких как НШБПЖ, звучали противоположные мнения: никто ведь не был убит, а жертвы – то есть бывшие преступники – всего лишь получили заслуженное возмездие, от которого долгие годы уходили благодаря мягким приговорам судов и пассивной позиции следственных органов. Поэтому, по их мнению, следовало учесть смягчающие обстоятельства и проявить снисхождение к обвиняемым. Политики, ученые, журналисты и комментаторы приводили все новые и новые аргументы, яростно набрасываясь на всех тех, кто осмеливался им возражать. В потоке слов постепенно начали отсеиваться лишние заявления, и все больший вес стали приобретать аргументы и объяснения, имеющие под собой реальные основания. Благодаря этому стало возможно выстроить более-менее разумный прогноз относительно направления судебного процесса. Ключевой вопрос заключался в том, будет ли вынесено обвинение в создании преступной организации. Это было одним из самых громких дел за последние годы, потрясших общество. Однако с юридической точки зрения так называемое дело кастратов сводилось главным образом к организованному похищению и незаконному удержанию, причинению тяжкого вреда здоровью группой лиц и нарушению закона о медицинской деятельности. Предъявить самое тяжкое обвинение – в убийстве – было невозможно, а большинство обвиняемых, за исключением некоторых вроде Чу Чинхвы, у которых имелись прежние судимости за насилие, ранее не привлекались к ответственности. |