Книга Скопцы. Кровь Сеула, страница 149 – Пё Чанвон

Однако Ли Мэк был неприступен – он продолжал из раза в раз давать образцовые ответы, основанные на принципах уголовно-процессуального права и теории профайлинга, – и нетерпеливые депутаты первыми начали терять самообладание. Они повышали голос, размахивали руками и сыпали фразами вроде «да как ты смеешь», «перед представителями народа», а также пытались унизить его, постоянно напоминая о его низком звании сержанта. Но Ли Мэк оставался совершенно невозмутим. В конце концов депутаты отчаялись чего-то добиться вопросами про профайлинг, в котором они толком не разбирались, и перешли на личности. Они вспомнили про скандал вокруг Ли Мэка и Со Еджон.

На фоне агрессивных и низкопробных вопросов депутатов спокойные и искренние ответы Ли Мэка выглядели еще более достойно. Он спокойно объяснил присутствующим, что учился с депутатом Со Еджон в одной начальной школе – и их даже называли «тремя мушкетерами», – но потом перешли в разные средние школы и потеряли связь, а вновь встретились на заседании комитета. Оба были рады встретить друг друга впервые за много лет и решили поговорить по душам в джаз-баре, откуда Ли Мэк вынужден был уехать в связи с вызовом по работе. Он добавил, что об их встрече каким-то образом стало известно постороннему лицу, которое и засняло их на выходе из бара и передало снимки в СМИ, после чего Ли Мэка временно отстранили от должности и подвергли жесткой служебной проверке. Однако никаких нарушений – ни утечки следственной тайны, ни нарушения политической нейтральности – обнаружено не было, поэтому он вернулся к службе без дисциплинарного наказания.

Большинство зрителей, наблюдавших за происходящим через парламентский телеканал и каналы СМИ, встали на сторону Ли Мэка и Со Еджон. Но Со Еджон пошла еще дальше. Она заявила, что не собирается в будущем связывать себя узами брака, а Ли Мэк – неженатый молодой мужчина. К тому же они были лучшими друзьями в начальной школе. После этого она по очереди обратилась с вопросом к председателю комитета Чон Санхвану и другим депутатам:

— Разве нам нельзя встретиться в частном порядке, как друзьям?

От такой неожиданной контратаки депутаты, среди которых большинство составляли мужчины в возрасте пятидесяти – шестидесяти лет, заметно стушевались. А вот следившие за трансляцией двадцати-тридцатилетние, наоборот, пришли в восторг от уверенности и прямоты Со Еджон. Под видео с трансляцией даже стали появляться комментарии с пожеланиями удачи Со Еджон и Ли Мэку.

После окончания заседания комитета по административной безопасности Ли Мэк вернулся в следственный штаб, составил отчет о своем участии в заседании Национального собрания в качестве свидетеля и загрузил его на утверждение в электронную систему. Затем он выслушал сообщение дежурного детектива о ходе расследования и лишь в час ночи наконец вышел из здания штаба. У дверей его однушки, где по определению не должно никого быть, он увидел фигуру, сидевшую на полу с лицом, уткнувшимся в колени. Это была Со Еджон. Все это время она – депутат Национального собрания – сидела на холодном полу и ждала его, даже не зная, когда он вернется. И хоть квартира Мэка не способствовала приему гостей, он не мог не пригласить Еджон зайти. Ему пришлось нарушить установленный собой же запрет не впускать посторонних.