Книга Лунные зайчики смерти. Трагедия 1988 года, страница 82 – Элис (Арису) Арисугава

— Я не собираюсь умирать. Оглядываясь назад, понимаю: вот прожил я двадцать один год, и что? Бессмысленно танцевал все это время, не осознавая, что происходит. Да, может, все это, включая то, что случится со мною завтра, предрешено еще с сотворения Вселенной? И тогда какой смысл в этом танце?

— Интересно, принимает ли Центральный космический комитет решения по таким тривиальным вопросам? – пробормотал я, и Нацуо переспросил:

— Что?

— Возможно, сегодня моя последняя ночь на этой земле, и я хочу кое в чем убедиться, – произнес Такэси с необычайной серьезностью в голосе. Он поднес кружку к губам и устремил взгляд в пространство. – Существуют ли на самом деле другие люди кроме меня? Действительно ли мир, в котором я живу, таков, каким я его считаю?

Мы слушали его, не до конца понимая, что он имеет в виду.

— Кое-что всегда не давало мне покоя, с самого детства. Глупый вопрос, который я ни разу ни с кем не обсуждал. Когда я был ребенком, всякий раз, приходя домой с улицы и открывая дверь своего дома, я чувствовал, что взгляды прохожих обращены на меня. Я чувствовал, как несколько человек одновременно думают обо мне: «Это тот самый мальчик, он из этого дома». Возможно, это самовнушение. Но мне было не по себе. Я чувствовал стыд. Если я знал, что кто-то идет сзади, то замедлял шаг, чтобы пропустить его вперед. Я взял за правило ждать, пока он не уйдет достаточно далеко, чтобы он не мог слышать, как я открываю дверь и захожу в свой дом.

Я не мог уловить суть его рассказа.

— Итак, я был крайне осторожен, возвращаясь домой с улицы. Но однажды меня осенило! Раз за разом на глазах у прохожих я вхожу в свой дом и каждый раз чувствую на себе их внимательные взгляды, от которых я ужасно устал. «Тот самый мальчик, из этого дома». Однако я ни разу не видел, чтобы кто-то из них, идя впереди меня или навстречу, на глазах у меня свернул в дом на нашей улице! Эта мысль заставила меня содрогнуться. Мне стало по-настоящему жутко. – В его взгляде по-прежнему отражались растерянность и сомнение. – А что, если я тут единственный актер, который постоянно на сцене? А остальные – просто статисты в этой пьесе, прохожие A, B и C? Что, если только я, главный герой, единственный играю все время, в то время как мои партнеры – папа, мама, сестра, учителя, друзья – отдыхают за кулисами после своих сцен, обсуждают друг с другом следующие реплики, болтают?

— Подобные фантазии не редкость. Это довольно распространенное явление. Мне приходили в голову похожие мысли, когда я учился в школе. – Нацуо прищурился. Кажется, эта история показалась ему трогательной.

Но Такэси был серьезен:

— Я до сих пор не получил ответа на свой вопрос. Неужели все и правда танцуют? Или только я танцую без остановки?

Я почувствовал, как что-то коснулось моего лба. Не ветер, не жар, а что-то бесплотное. Я поднял голову, но увидел только лунный свет.

— Если не нравится играть, брось. Не хочешь танцевать, не танцуй. Не думай о сценарии. Посмотри, что будет происходить в пьесе, если ты, главный герой, присядешь отдохнуть. Брось, брось. Просто брось. – Нацуо оскалил зубы и отвратительно рассмеялся.

Наша беседа превратилась в настоящее безумное чаепитие. Кажется, это из «Алисы в Стране чудес»? Похоже, пора остановиться. Или все дело в том, что луна еще слишком полная?