Книга Мама, страница 91 – Алина Дягилева

— А это что? – Лина вдруг остановилась у большой стеклянной колбы с широким дном, заткнутой резиновой пробкой.

— Это? – Стас подошел поближе, чтобы разглядеть, на что она указывает. – Да это же раствор Клеричи. Помнишь, я приносил тебе такой в общежитие, чтобы вывести тараканов?

— Помню! Я потому и спросила, что выглядит очень похоже.

— Ох, ну и болван я тогда был на первом курсе.

— Почему? Отлично помогло же. Тараканы ни разу больше не вернулись.

— Тараканы-то не вернулись, да помнишь, вы с соседками несколько месяцев болели, пока на лето домой не уехали?

— Помню, ага, и что?

— Да то, что это яд страшный. Нельзя было им ничего обрабатывать там… Я думал, достаточно того, что ты трогать его не будешь, но теперь понимаю, что от него вообще подальше надо держаться, а ты им все там обмазала, а потом вы им дышали, и спали рядом с ним, может, на одежду или постель попало… Короче, идиот я был, ты прости меня.

Лина пожала плечами.

— Ладно, что теперь, ты помочь хотел. И помог. Никто же не умер, – она улыбнулась. – А зачем тебе тут эта отрава? Да еще и так много? – Лина указала на ящик пониже, в котором стояло еще с десяток таких же бутылей.

— Ее для калибровки растворов некоторых используют. Ее сейчас во всех странах уже запретили для бытового использования, в ней таллий – смертельный яд. Его называют «ядом отравителя», потому что у него совсем вкуса нет. Можно много выпить и не заметить даже. А потом того..

— Совсем того? Прямо умереть можно?

— Ну да, если достаточно выпить. Была такая история в СССР, работница столовой в школе в еду его добавляла, травила потихоньку школьников и учителей… Несколько человек умерли.

— И что же они, не замечали, что яд едят?

— Ну да, он без вкуса же. Его, если не сразу большую порцию съесть, а понемногу маленькими, то сразу не умрешь. Болеть будешь, плохо будет, но непонятно будет, что с тобой. Там еще такой характерный признак – если на протяжении нескольких недель или месяцев будет талий поступать в организм, то волосы выпадают, буквально за несколько дней может полысеть человек. Но такого почти никогда не бывает – обычно человек умирает до того, как у него волосы начнут выпадать. Это надо прямо долго и маленькими порциями травить… – Стас запнулся и замолчал, подумав, что эта лекция о ядах и отравлениях затянулась.

Они еще несколько минут побродили по хранилищу, потом вернулись в кабинет. Сели на диванчик и допили остывший кофе.

— Ну, я, пожалуй, пойду, – сказала, наконец, Лина.

— Ну, давай, – Стас встал с дивана, отчаянно подыскивая нужные слова, но ничего не приходило в голову.

Лина надевала пальто, а он все лихорадочно копался у себя в голове.

— Мы еще увидимся? – наконец, почти выкрикнул он, когда Лина уже взялась за ручку двери.

Она замерла, не глядя на него. Потянулись невыносимые секунды.

— Я напишу, – она оглянулась и улыбнулась ему. Потом открыла дверь и вышла. Стас проводил ее до вахты. Она махнула ему на прощание, и он пошел обратно к себе.

* * *

Ната вышла из автобуса и огляделась. Прямо от остановки через лес уходила тропинка, припорошенная первым снегом. Вдали над верхушками деревьев виднелись крыши домов. Стоял первый ноябрьский мороз. Ната поежилась, и быстро пошла по тропинке в сторону дома сестры. Ей нравился этот район, для семьи с ребенком просто идеально, так ей казалось. Сама она, конечно, не хотела бы здесь жить – слишком далеко от работы, от кафе, кинотеатров и вечернего променада по центру, но сестре здесь нравилось, и она понимала почему. Она уже была здесь пару месяцев назад, на дне рождения племянницы, когда той исполнялось три года. Это было летом, деревья стояли зеленые, и повсюду расстилался ковер мягкой зеленой травы. Виды прямо грели душу, напоминая деревню, в которой они жили в детстве.