Книга Дочки-матери, страница 75 – Алина Дягилева

В общем, решили мы с Сережкой рассказать родителям своим, что происходит темное что-то с нами по ночам, что демоны к нам являются и мучают нас и что надо бы, наверное, батюшку позвать – дом освятить, а то и деревню всю… В то время, конечно, не сильно церковь была, коммунисты-то поразрушили их все, но все же был священник неподалеку один, в соседнем селе. Не в церкви, конечно, но сам по себе святой человек был и тайком исповеди проводил и детишек крестил. Мы-то все некрещеные были, конечно. Оттого-то нас демоны и одолевали, наверное.

Дед снова замолчал. Слушатели тоже напряженно молчали. Они с ужасом представляли себе, куда дальше повернется история. Раскрыв рты, они смотрели на деда. Тот, взглянув на их растерянные лица, усмехнулся в усы, потом резко сделался серьезным и продолжил:

— Рассказал, значит, Сережка папке своему все. Папка не поверил сначала. Но Сережка на своем стоял, да и папка в конце концов сказал матери, что надо сына крестить. Чтобы нечисть всякая не одолевала. И велел готовиться на следующий день ехать к старичку тому. Мать рубаху чистую приготовила. Сережке велели с родителями спать лечь в ту ночь. И он лег. Между ними прямо в кровать родительскую. И уснул, как давно не спал уже – хорошо, спокойно. А наутро проснулся, толкает папаню в плечо… – Дед запнулся и поморщился.

Дети подались вперед.

— А папаша холодный весь. И окоченел уже. Тут и мать проснулась. И давай голосить. Голосила, причитала, мужа трясла, а потом сама рухнула на пол и померла тоже. Вот так. От горя, видать. Так тетки в деревне сказали. А отчего папаша его помер – так поди узнай тогда. Помер и помер. Сердце прихватило, видать, говорили. Кто ж тогда разбирался… Тем же днем Сережку и забрали в приют в городе. Увезли, только и успели, что попрощаться.

Дед встал и заходил по кухне. Баба Лара сидела за столом, подперев щеку рукой, сочувственно глядя на мужа. Дети не смели пошевелиться. История, которую рассказывал дед, один в один повторяла все то, что происходило с ними. Этому злу уже больше полвека!

Дед подошел к столу, отпил из кружки лимонада, тяжело сел и посмотрел на ребят:

— Что-то не очень-то для вашей газеты годится, а, ребята?

Марго и все остальные замотали головами:

— Нет-нет, вы продолжайте, рассказывайте дальше, в газету мы найдем что написать!

Дед посмотрел на них, потом взгляд его затуманился, словно он снова нырнул в озеро своих воспоминаний, и он продолжил:

— Когда Сережку увезли, моя мамка еще злей стала донимать меня по ночам. Ну, то есть дух в ее виде. И тогда я тоже уже не стерпел и решил своим рассказать. Папке не хотел, решил, что он точно не поверит, еще дураком обзовет, а мамка поверит, думал я. Ну и рассказал.

Баба Лара шумно вздохнула и утерла украдкой слезу.

— Рассказал мамке. Ну, я и раньше же говорил, но она все мне отвечала, мол, приснилось тебе, не выдумывай. А тут я ей рассказал, что дух ко мне приходит, что я понял все, я видел, как он уходит в сени и все такое. И про Сережку рассказал, и про других ребят. Слушала она меня, слушала, не верила сначала, но потом смотрю, засомневалась. Брата позвала, давай его спрашивать, ну, он ей то же самое, значит. Убедили мы ее. А мамка наша в ту пору беременная была. Сестричку ждали мы. Живот у нее большой был. Пошла она отца звать. Чтобы он тоже нас послушал. Встала, значит, и вдруг как за живот схватится да закричит. Папаша прибежал, а у ней уже кровь льется из-под платья. Бабку-повитуху позвали, прибежала та, нас из дома выгнали. Три часа вокруг мы ходили, в окна заглядывали, да не видно ничего – занавесили все внутри. Слышали только, как мать кричит. А потом вышла бабка и говорит, что померла мамка наша. И младенец помер. Сестричка наша.