Книга Дочки-матери, страница 116 – Алина Дягилева

Алекс сжал кулаки.

— Почему вы не выпустите его оттуда?

Мама снова взглянула на него с удивлением, словно он спрашивал совсем очевидные вещи.

— С чего нам его отпускать? Он пришел в болото добровольно. Болото приняло его. Оно его не отдаст. Это его трофей. Мы живем по законам этого болота. Если бы не твой замечательный дедушка, мы так и жили бы дальше, как твой брат сейчас. Тысячу лет или миллион. Мы уже и не знаем, кто нас туда заключил. Но мы знаем, кто нас освободил. Коварное, вероломное убийство невинного дитяти, совершенное из ревности другим ребенком, – вот что освободило нас. Так что твоя семья для нас особенная. А теперь еще и братец твой с нами. Ну что, все еще хочешь уехать? И оставить нас? Меня, папу, братика?

— Тогда почему вы не отправляете его в приют? Мы знаем, что вы забираете детей в свой приют.

— Ваша мама еще жива. Мы можем забрать лишь тех, у кого умерли оба родителя.

Она снова смотрела на него с улыбкой. Алекс чувствовал, что еще немного – и ноги перестанут держать его. Он хотел опуститься на землю, но сама мысль о том, что находится под ней, заставляла его трепетать. Если бы он мог подпрыгнуть и не касаться ногами земли, он бы сделал это.

— Я хочу увидеть его.

— Это невозможно, мой родной. Нельзя отнять его у болота. А тебе не понравится спуститься туда. Ведь оттуда тебе не будет выхода.

— Что вы будете делать, если мы уедем? Ведь мы уедем, и никого здесь не останется!

— Это разбивает мне сердце, моя любовь. Но… вместо вас приедут другие! Ты предашь свою мамочку, но мамочка найдет себе другого малыша.

Алекс смотрел в улыбающуюся маску. Все чувства смешались в нем, он уже не чувствовал грани между ужасом, ненавистью и отчаянием. Все слилось в единый раствор и разлилось по его телу ледяной тяжестью. Кулаки сжимались и разжимались, он тяжело дышал, но словно через раз, забывая иногда сделать вдох. Он посмотрел на поле за поваленным забором, потом оглянулся на свой дом вдалеке. В темноте его почти не было видно. Он представил себе друзей, маму. Вспомнил страшное красно-черное пятно на траве. Что-то поднималось в нем из самого живота. Какое-то очень животное чувство, которому была чужда логика и здравый смысл. Он закрыл глаза, глубоко вдохнул и сказал:

— Заберите меня вместо него. Отпустите моего брата и заберите меня.

Улыбка исчезла с лица другой мамы. Она смотрела на него, широко раскрыв глаза. Ее рот некрасиво приоткрылся, обнажив черную дыру внутри.

— Что ты сказал? – прошептала она.

— Заберите меня вместо моего брата. Отпустите Давида, – громко и отчетливо произнес Алекс, глядя ей прямо в глаза. Он с удовольствием наблюдал, как ужас проступает на лице другой мамы. Он и не подозревал, что другие родители способны чего-то испугаться, но сейчас она явно была в ужасе. Не понимая источника этого ужаса, но чувствуя, что он как-то связан с его словами, он произнес, смакуя каждое предложение: – Я хочу пойти в болото вместо моего брата. Я хочу, чтобы вы его отпустили. Вместо него вы получите меня.

Другая мама судорожно оглядывалась и всматривалась вдаль. Алекс тоже хотел оглядеться, но решил не сводить с нее глаз. Спустя несколько минут он услышал какие-то странные звуки – не то шаги, не то вздохи. Он все же оглянулся и увидел их всех сразу: маму и папу Лисы, родителей Виктора и Марка, Марго и Вики. Они подошли и обступили его кольцом. Его мама что-то быстро сказала им, и теперь они тоже смотрели на него с нескрываемым ужасом и отвращением, как на огромного таракана в своей постели. Переводя взгляд с одного из них на другого, Алекс повторил: