Книга Случай из жизни Джона Окхерста, страница 11 – Фрэнсис Брет Гарт

Они стояли друг напротив друга, будто бы переняв чужие характеры. Мистер Окхерст дрожал от возбуждения, и подрагивал бокал в его пальцах, который он поставил на стол. Мистер Гамильтон стоял прямо, как столб, был бледен, и с лица его каплями стекало вино. После паузы он холодно произнес:

— Значит, так тому и быть. Но запомни: здесь и сейчас наша вражда объявляется открытой. Если я паду от твоей руки, ты уже никогда не сможешь восстановить ее репутацию. Если ты падешь от моей руки, тебя не назовут мучеником. Мне жаль, что все зашло так далеко, но, видит Бог, чем скорее мы разрешим это, тем лучше.

Он с достоинством повернулся, прищурил свои холодные серые глаза, будто бы вкладывая шпагу в ножны, и холодно вышел.

Двенадцать часов спустя они встретились в узкой лощине на Стоктон-роуд, в двух милях от гостиницы. Мистер Окхерст принял свой пистолет из рук полковника Старботтла и сказал негромко:

— Как бы все сегодня ни обернулось, в гостиницу я не вернусь. В моей комнате я оставил письменные указания. Пойдешь туда…

На этом он оборвал свою речь и отвернулся, пряча глаза, к вящему изумлению своего секунданта.

— Я десятки раз был секундантом Джека Окхерста, — рассказывал позже полковник Старботтл, — и я до тех пор ни разу не слышал, чтобы он не договорил то, что собирался. До того момента я и подумать не мог, что отвага покинула его!

Выстрелы прозвучали почти одновременно. Мистер Окхерст уронил обездвиженную правую руку и выронил бы пистолет, но тренированные пальцы и сила воли взяли свое, и он сжимал оружие до тех пор, пока не перехватил его другой рукой, почти не двинувшись с места. Затем была тишина, показавшаяся вечностью, в легких клубах дыма смутно проглядывало несколько силуэтов, а затем торопливый, задыхающийся голос полковника Старботтла произнес ему в ухо:

— Ему досталось о-го-го, кажется, задело легкие!

Джек поднял потемневшие глаза на своего противника, но, кажется, ничего не слышал — кажется, он вслушивался в другой голос, отдававшийся эхом откуда-то издалека. Затем он снова замолчал, дожидаясь, пока врач, закончив с первым пациентом, подбежит к нему.

— Он хотел бы поговорить с вами, — сказал врач. — У вас не так много времени, я знаю, но, — добавил он, понизив тон, — считаю своим долгом сказать, что у вашего противника времени еще меньше.

При этих словах по обычно безразличному лицу мистера Окхерста пробежала тень отчаяния, безнадежного в своей силе.

— Вы ранены, — сказал врач, глянув на безвольно висящую руку Джека.

— Пустяки, только царапина, — торопливо сказал Джек и добавил, горько усмехнувшись: — Удача миновала меня сегодня. Но что ж, идем узнаем, чего он хочет.

Широкими, лихорадочными шагами он обогнал врача в следующую секунду уже стоял у тела умирающего — как и большинство людей при смерти, он лежал тихо и неподвижно среди взволнованной группы людей, и лицо его было спокойным. Мистер Окхерст, напротив, взволнованный, упал на одно колено рядом с ним и взял за руку.

— Я хочу поговорить с этим джентльменом наедине, — сказал Гамильтон своим обычным повелительным тоном, обращаясь к людям вокруг него. Когда они расступились, он взглянул Окхерсту в лицо. — Мне нужно кое-что рассказать тебе, Джек.

Лицо его было белым — но лицо мистера Окхерста, склонившегося над ним, было еще белее, и во взгляде его была тревога и обреченность перед лицом неминуемой беды, и такая усталость в нем была, такая безнадежная зависть к чужой смерти, что умирающий проникся. Даже перед лицом собственного забвения он дрогнул, и циничная улыбка покинула его губы.