Книга Человек, который умирал семь раз, страница 84 – Ясухико Нисидзава

Во всеобщую свалку оказалась втянута даже Киёко, которая заглянула посмотреть, что творится в зале. Удар подушкой в лицо разбудил в ней жажду мести, кроющуюся в глубине души. Если человека кто-то бьет, остается лишь ударить в ответ. Он уже не различает, враг перед ним или друг. Лишь первые несколько минут разборка шла между двумя семействами – Оба и Канагаэ, а потом началась полная неразбериха. Одно дело, если бы участники потасовки колотили друг друга без злости, как бы играя. Это еще куда ни шло. Но они бились по-настоящему, с налитыми кровью глазами. Крики и рыдания наполнили зал; казалось, из-за них того и гляди обрушится потолок.

В конце концов, спустя бог знает сколько времени, бойцы повалились на пол, жадно глотая ртами воздух. Вид у них был ошарашенный, волосы всклокочены, у кого-то из носа шла кровь. Никто не говорил ни слова. Все уставились в пространство пустоты. Так или иначе, схватка вроде пошла на убыль.

По залу будто прокатился смерч. Во всех фусума зияли дыры, деревянные каркасы сёдзи были сломаны. Почти все стекла в двери, которая вела на веранду, выбиты, свисавший с потолка светильник угрожающе раскачивался из стороны в сторону, а на его абажуре виднелись свежие вмятины. В воздухе клубились тучи пыли.

Томори принесла аптечку и стала обрабатывать раны пострадавшим. Участники сражения постепенно приходили в чувство. В глаза друг другу старались не смотреть – похоже, стыдились, что взрослые люди сцепились друг с другом как малые дети.

— Ах-ах! – вздыхала тетка Котоно, заклеивая пластырем царапину на щеке, полученную в пылу борьбы. – Что скажет отец, когда увидит… это?

— Кстати, а где господин? – сказала Киёко, стыдливо теребя край порванного передника. – Стоял такой шум, а он, выходит, ничего не слышал? Отдыхает, наверное.

— Э-э… а где же… Цутия-сан? – Я первый заметил отсутствие дедова секретаря. – Кто-нибудь его видел? – Меня вновь охватило дурное предчувствие. Так тлеющий черным дымом костер неожиданно разгорается снова.

— Цутия-сан? – спросила Киёко. – Видела. Он зачем-то шел в старый дом и нес вазу с орхидеями.

Я чуть не потерял сознание – как можно было так лопухнуться?! Из груди чуть не вырвался крик. Ну конечно! Орхидеи! Ведь я собирался спрятать вазу в кладовую и совсем забыл. Так увлекся идеей собрать всех в большом зале, что из головы вылетело.

— О! А после этого вы его видели?

— Да. Через какое-то время он вернулся в главный дом. Уже без вазы. Я к нему подошла и спросила, куда он ее дел. Он посмотрел на меня так странно… Прям как призрак. Потом выскочил из дома. Ничего не сказал. Мне как-то не по себе стало.

Вся эта возня начинала меня доставать по-настоящему. Зачем Цутии понадобилось убивать деда? Какой у него мог быть мотив? Преступление-то совершил он. В этом не оставалось сомнений.

События развивались, видимо, так. Пока в зале продолжался кавардак, дед потихоньку в одиночку напивался на чердаке. Туда явился Цутия. Зачем его туда занесло, понятия не имею. Может, хотел со мной пообщаться после разговора, который произошел утром на кухне. Тетка Котоно заявила, что думает назначить Томори своей преемницей с моей подачи, типа, я ее протежировал. Конечно, она это сказала в шутку, но Цутия вполне мог отнестись к ее словам всерьез. После, когда Томори его отвергла, он разволновался, запаниковал, посчитав, что теряет свое положение. Решил: раз мои слова так много значат для тетки Котоно, то лучше поговорить со мной. За тем он и отправился на чердак, но вместо меня застал там деда…