Книга Кодекс Данте, страница 154 – Ник Тошес

Считается, что первая из этих утраченных рукописных копий была сделана сыном Данте, Джакопо, и подарена покровителю поэта Гвидо Новелло да Полента через девять месяцев после смерти Данте.

Почему через девять месяцев? По словам Боккаччо, Данте завершил «Комедию», но после его смерти какая-то часть ее не была обнаружена. Затем, спустя восемь месяцев, как гласит легенда, дух умершего отца посетил Джакопо и отвел его к тому месту, где хранилась утерянная часть.

Джакопо был поэтом и стряпчим: опасная комбинация. А Данте – не будем забывать об этом – был всего лишь человеком, человеком, который на протяжении всей жизни с матерью Джакопо, на протяжении всего его детства, отрочества и юности публично и открыто стенал по поводу какой-то умершей шлюшки, которую он даже не знал. Джакопо, конечно, чувствовал что-то. Наверное, он чувствовал что-то вроде:

Beatrice, fellatrice, va fa’n cul’, Beatrice maiala!^[127]

Факт остается фактом: Беатриче исчезает из «Рая» как раз там, где начинаются бумажные страницы, там, где руку и божественный стих Данте сменяет – да, я верю, что это так – рука и жалкий стих Джакопо, поэта, стряпчего и сына. Там, на пергаменте, поэма и заканчивается, заканчивается то, что написано рукой Данте, написано давно и в непреходящей славе.

Пламя свечи играло громадными тенями, когда поэт задал первый вопрос:

— Какое имя носит Бог истинный?

Тишина, разделившая вопрос и ответ, не была долгой.

— Истинный Бог не имеет имени.

Тишина, разделившая ответ и вопрос, затянулась.

— Освободится ли моя душа от мук и терзаний?

— Нет.

Тишина, разделившая ответ и вопрос, растянулась еще больше.

— Вы можете назвать час моей смерти?

— Да.

Поэт посмотрел в глаза старику, в глаза, казавшиеся мягкими от пламени свечи. Потом отвернулся.

— А теперь, – сказал его собеседник, – я должен спросить тебя кое о чем.

— О чем же?

— Что заставило тебя задать последний вопрос: страх или желание услышать предсказание твоей смерти? А может, ты просто хотел знать, могу ли я ее предвидеть и предсказать?

Поэт, смотревший в ночь, на море и звезды, не повернулся к собеседнику. Через какое-то время, почувствовав полную неподвижность того, он взглянул на него.

— Тогда скажите. Покажите мне мою смерть.

— Но ты задал свои три вопроса и получил три ответа.

— Да, ваша догадка верна. Страх заставил меня задать последний вопрос.

Глаза его собеседника выразили понимание.

— Я не уйду отсюда как трус. Я пришел сюда с достоинством и мужеством и с еще большим достоинством и мужеством уйду.

— Тогда я скажу тебе только одно: с достоинством и мужеством ты встретишь смерть.

Есть те, кого я люблю, и те, кто живет во мне. Некоторых я давно покинул. Другие давно покинули меня. Но все они живут во мне.

Есть другие, кого я не покинул, те, кто не покинул меня.

Когда моя вторая смерть, моя настоящая смерть будет рядом, я призову их к себе.

Как долго души этих других поддерживали меня вместе с моей собственной душой.

Боже, как я сейчас тоскую по ним!

Пусть знают, что я дышу. Пусть знают, что мы дышим вместе, как бы далеки ни были друг от друга. Нельзя, чтобы они узнали об этом только тогда, когда я призову их отметить неизбежное.

Боже, как я счастлив, что вместе со мной Джульетта, чье дыхание я чувствую на своей коже и в своей душе и чьей кожи и души касается мое дыхание.