Книга Черная Бетти, страница 64 – Уолтер Мосли

— Я просто говорю, что готова помочь, если вы пожелаете.

— Быть вашим чернокожим, – вставил я.

Сара отшатнулась, как если бы я ударил ее.

— Нет! Нет! Я ничего подобного не имела в виду. Я никогда… никогда так…

— Нет, и вы тоже так поступали. Да, поступали. Вы предлагаете мне огромную сумму. За эти деньги большинству людей пришлось бы основательно попотеть, а потом даете понять, что, в сущности, я ничтожный человек и должен знать свое место. – Я указал туда, где простирались фруктовые плантации. – Но все это для меня не имеет никакого значения. Я уезжаю. Мне не нужны ваши деньги. И я не хочу на вас работать. Вот и все.

— Но, мистер Роулинз…

— Нет.

Я направился к выходу, с трудом сдерживаясь, чтобы не припустить бегом. Я был напуган, до смерти напуган этой белой женщиной, предложившей мне помощь и деньги. Очутившись на улице, я глубоко вдохнул. Это помогло расслабиться. А мне просто необходимо было слегка расслабиться после того, как я отказался от двадцати тысяч долларов.

— Мистер Роулинз! – Гвендолин сгребла смятые денежные купюры и бросилась вслед за мной на крыльцо.

— Что вам угодно?

— Нам нужна ваша помощь. – И она протянула мне деньги. Как охапку цветов.

— Конечно, вам нужна помощь. Но, дорогуша, на дворе 1961 год. Не стоит работать на женщину, которая называет тебя черномазым.

— Она вас так не называла. Ни сегодня, ни прежде.

— Может быть, не произносила самого слова, но когда белая женщина начинает объяснять, какая она важная птица и в какой беде можете оказаться вы, это равносильно тому, что вас обозвали чернокожим. – Я говорил как маньяк. Складывалось ощущение, что вот сейчас он выскочит из меня и кого-нибудь задушит. – И если она сказала такое мне, значит, говорила это и вам.

— Она просто поясняла свою мысль, Она хотела сказать, что у вас, как у негра, могут возникнуть неприятности, и вы окажетесь в безвыходном положении. – И это Гвен объясняла мне – большому специалисту по повадкам белых!

— Начнем с того, что я и вы – негры. Кроме того, она пугала меня тем, что я не смогу возразить ей в суде. Как она скажет, так и будет, а она может сказать что угодно, если я вновь не надену на себя цепи и не стану плясать под ее дудку.

Почему-то спор о расовых проблемах на берегу моря казался неуместным. Гвендолин была на грани очередного срыва. Мои руки непроизвольно обвились вокруг нее.

— Пожалуйста, – взмолилась она. – Пожалуйста, помогите нам.

— Нам? Вы-то какое имеете к этому отношение? Чем обязаны этой женщине?

Она высвободилась из объятий и взглянула на меня.

— Сара заботилась обо мне с юных лет.

— Объясните, с какой стати.

— Она знала мою мать, но мама умерла. Сара и Бетти – единственные родные мне люди. А теперь Бетти напугана, и ей нужна помощь. – Гвендолин бросила деньги и сказала: – Возьмите их.

Из ее груди вырвались отчаянные рыдания.

Несколько минут я стоял с глупым видом, вне себя от гнева, и по поводу этих денег, и по поводу бесцеремонности, с которой действуют белые, полагая, что могут запросто купить любого. Однако здравый смысл побудил меня подобрать деньги, пока ветер не сдует их в море.

Гвен стояла насупившись, дрожа всем телом. Когда я собрал купюры, на ее лице засияла улыбка.

— Вы поможете?

— Возможно. Но, видите ли, я не очень себе представляю, как вам помочь. Я хочу сказать, мне неизвестно, где находится Бетти, и я не знаю никого, к кому можно было бы обратиться. Здесь что-то не так.