Книга Черная Бетти, страница 52 – Уолтер Мосли

Он на мгновение замедлил шаг, потом, не обернувшись, пошел дальше.

В час ночи я просматривал объявление с предложениями вакансий. Я вполне мог бы стать слесарем, электриком, механиком или продавцом. Вставал бы каждое утро в половине седьмого и в восемь уже тащился бы на работу. Говорил бы «да, сэр» и «нет, сэр» и получал бы регулярно зарплату. Со временем мог бы пойти на повышение за хорошую работу. И ежедневно в течение последующих двадцати пяти лет отправлялся бы в учреждение или заводской цех, а в один прекрасный день меня бы выбросили оттуда, и через год ни одна душа не вспомнила бы о моем существовании.

Тут опять зазвонил телефон.

— Алло?

Вместо ответа я услышал закатистый сырой кашель.

— Это Мофасс?

— Да, – подтвердил он наконец и снова закашлялся. – Мистер Роулинз.

— Как поживаете, старина?

— Ужасно простудился, – он опять покашлял, – в остальном все в порядке.

— Довольно поздно для звонка, не так ли?

— Мне необходимо поговорить, – объяснил он. До меня вдруг дошло, что Мофасс говорит шепотом. А он даже с эмфиземой говорил всегда громко и энергично.

— Так говорите.

— Не сейчас. Завтра. Заезжайте сюда после десяти.

— Хорошо. Мне тоже надо кое-что обсудить с вами.

Я сложил газету и сунул ее в мусорный контейнер. Возможно, мне и удастся найти работу через несколько дней. Но не сегодня.

Мофасс и Кловис владели большим домом на Питерс-Лейн, на Болдуин-Хиллз. Когда-то там же и мне принадлежал дом, правда, чуть меньше, но финансовые затруднения вынудили меня продать его и переехать в район, где квартиры сдаются внаем. Ровно в девять из дома вышли Гровер и Тайрон, сели в «форд-галакси», втиснутый на подъездной дорожке между «кадиллаком» и «фэлконом». И, оставляя глубокие борозды, прямо по газону съехали на проезжую часть улицы.

В течение следующего получаса из дома друг за другом вышли Клавелл, Рени, Антуанетта и Фиттс, сели в разные машины и покатили в разные стороны.

Клавелл проехал мимо моей машины, но я, уткнувшись в газету и потягивая кофе, вполне мог сойти за работягу, поджидающего приятеля.

Кловис вышла в девять сорок пять. Сказала что-то по переговорнику, видимо, Мофассу, затворила дверь, проверила, защелкнулся ли замок, и, не отходя от двери, огляделась по сторонам.

Возможно, учуяла меня. Вскоре она забралась в свой «кадди» и укатила.

Я дождался десяти часов и только тогда пошел выказывать мое почтение.

Я полагал, что дверь откроет Мофасс, но меня встретила Джуэлл, маленькая кузина Кловис, которую вместе с другими членами семьи привезли в Лос-Анджелес.

— Доброе утро, мистер Роулинз, – отчеканила она, словно тщательно отрепетированную реплику в школьном спектакле. Джуэлл было шестнадцать лет, и она училась в последнем классе средней школы.

— Мофасс дома?

— Ага. Ждет вас.

Она повела меня через весь этот большой неопрятный дом. Повсюду – на полу в гостиной, на перилах – была разбросана одежда, мужская и женская. Обеденный стол уставлен тарелками с остатками еды, на стульях – вскрытые картонные коробки.

Тяжелые шторы на окнах были задвинуты, и всюду включен свет. Под креслом в гостиной я заметил газету с копной состриженных волос.

— Какой же в доме беспорядок! – воскликнул я.

— Это еще что, заглянули бы вы на кухню, – подхватила Джуэлл. – И они хотят, чтобы я все это убирала. Говорят, пока не наведу порядок, они не разрешат мне ходить в школу. Разве эти волосы мои?