Книга Черная Бетти, страница 29 – Уолтер Мосли

А потом грянула Вторая мировая война. Люди гибли миллионами. И в собственных домах, и на пустынных заснеженных просторах. В Европе построили гигантские фабрики смерти. В Европе заставляли копать могилу самому себе перед тем, как пустить тебе пулю в затылок.

В отдельные дни, находясь в Европе, я видел больше мертвых, чем живых. В одном польском городе наткнулся на ров размером шесть на шесть, который был почти целиком заполнен трупами младенцев, не проживших на свете и года.

Но все это время я лелеял надежду. Надежду на то, что придет время, когда я обрету место, где смерть больше не будет преследовать меня. Я не думал, конечно, что люди когда-нибудь перестанут умирать. Смерть неизбежна. Но не такая бессмысленная смерть, когда люди гробят друг друга от скуки или из-за придуманных ими детских игр.

Когда погиб Бруно, я осознал, что всегда жил в обстановке насилия и безумия, сталкивался с этим на каждом шагу. Читал на невинном лице Фиттса и в болезненном взгляде Тупоголового. И даже ощущал в себе самом. Мой гнев искал выхода, и, чтобы сдержаться, я крепче сжимал кулаки.

Но он нарастал со страшной силой.

Дорога на север была монотонной и скучной. Бесконечные вереницы одноэтажных домов изредка перемежались зданиями учреждений и пальмовыми деревьями. Воздух пропитан густым туманом, почему все вокруг кажется подернутым серой дымкой, и только у самой кромки горизонт окрашен в янтарный цвет. Вдыхая глубоко, я чувствовал острую боль в легких. Мне предстояло позаботиться еще об одном, прежде чем я займусь делом Сола Линкса.

Для Лос-Анджелеса характерна разновидность местности и отсутствие каких-либо специфических особенностей. Здесь всем найдется место. Правда, полиция может арестовать вас за неосторожный переход улицы или за то, что вы утратили контроль над собой и в подпитии начали куражиться. Но если вам надо спрятаться от властей и законов, лучшего места, чем Лос-Анджелес, не найти. В планировке города никакой логики. А народу – тьма-тьмущая. Сезонные сельхозрабочие, девушки, мечтающие об артистической карьере, мексиканцы и страховые агенты – все устремлялись сюда в надежде вкусить вожделенных плодов денежного древа и через несколько лет вернуться домой богатым человеком. Но деньги ускользали у них между пальцев, а легкая жизнь тянула на дно.

В Лос-Анджелесе я подъехал к старой автобусной станции, припарковался на противоположной стороне улицы и заглушил мотор. В машине было жарко, хотя и терпимо.

«Солнце способно испепелить меня», – радостно подумал я и даже закурил сигарету, чтобы взбодриться.

Выкурив «Кэмел», я откинулся за рулем и на мгновение закрыл глаза.

Независимо от того, куда стремился увлечь меня мой разум, душа возвращалась назад, в проулок за баром Джона.

Бруно, свалившийся у двери мясной лавки, затих. Из груди продолжала сочиться кровь, в горле у него булькало. Из одной ноздри то надувался, то опадал кровавый пузырь. Кровь текла по проулку к моим босым ногам. Я не хотел выпачкать ноги, запятнать себя кровью убитого.

Потом опять появился Крыса. Он шагнул прямо в кровавую лужу и наклонился, чтобы лучше разглядеть Бруно. Мгновение прислушивался к прерывистому дыханию, потом вытащил из-за пояса пистолет и нацелил его в глаз Бруно. Таким же манером несколько лет назад он убил Джоппи Шега.