Книга Подземный бой, страница 55 – Александр Тамоников

— Как я посмотрю, вы считаете, что тоннель не будут заполнять газом, — осторожно заметил Чон, внимательно выслушав полковника.

— Надеюсь, — кратко ответил Богданов. — Так будет лучше для операции.

Он не рискнул распространяться, чтобы не задеть национальной гордости Чон Урама. Переводчик мог ошибочно посчитать, что русские гости невысокого мнения о корейских спецслужбах, а это совсем не так. Если говорить о личных симпатиях Вячеслава Богданова, то он с уважением относился к Нам Чонхо, считая подполковника докой в своем деле.

— Товарищ Нам такого же мнения, — зачем-то сказал переводчик, хотя Богданов это уже знал.

— Товарищ Нам правильно оценивает ситуацию. Мне бы хотелось, чтобы командование к его мнению прислушалось.

— Генерал Ли Инсу не всегда демонстрирует благоразумие.

Этим комментарием переводчик и сам продемонстрировал неблагоразумие, высказываясь о начальстве без должного пиетета. Зачем вдруг Ураму понадобилось говорить вслух дерзости, Богданов не знал, хотя догадывался. Чон боготворил подполковника, у которого служил, и не хотел, чтобы спецназовцы из далекой Москвы посчитали Нама за круглого дурака по вине какого-то там невесть что возомнившего о себе генеральчика. Вячеслав Антонович поднял брови, придав лицу выражение «куда ж деваться?», но вслух сказал лишь:

— У нас, у русских, есть армейская поговорка: «Приказы не оспариваются!»

— Я знаю эту поговорку, — едва заметно улыбнулся кореец и медленно опустил веки, изобразив понимание и согласие с собеседником.

КНДР. Пхеньян. 26 августа 1976 года

Нам Чонхо слегка потряхивало от негодования. Бросить руководство едва начавшимися поисками, бросить своих людей и очертя голову мчаться в столицу, к генерал-лейтенанту Ли Инсу, которого посетила очередная гениальная идея. Самодур, сумасброд! Бездарный лампасоносец! Как он вообще ухитрился просочиться на столь высокий пост? Вокруг него славные военачальники, прошедшие горнило Второй мировой и Корейской войн. Эти старые служаки не идеальны, конечно, таких людей вообще не бывает, но они все стреляные воробьи, а не кабинетные стратеги. Некоторые корейские генералы, увы, безнадежно застряли в прошлом, не видят путей к модернизации армии. Однако, имея опыт реального командования войсками, эти достойные люди никогда не дадут откровенно дурацкого распоряжения.

Ли Инсу — человек иного сорта. Чей-то бездарный родственник, которого продвигали из почтения к заслугам его отца или дядюшки. Кроме того, Ли умеет громче всех орать: «Слава великому Ким Ир Сену!» Такое тоже помогает в продвижении по карьерной лестнице. Лично Ким Ир Сен этих славословий не слышит, но окружающие слышат и почему-то умиляются.

Ощутив власть, Ли решил развернуться не на шутку, показав остальным, что тоже чего-то стоит. Получилось с точностью наоборот. Опростоволосился раз, другой, третий, затем окончательно потерял уважение окружающих — в первую голову собственных подчиненных, превратился в посмешище. От этого разъярился и принялся с остервенением плодить еще более идиотские, чем прежде, проекты, отдавать безумные приказы. Такому парад нельзя поручить! Каким-то образом он пролез в работу Высокой Комиссии по пограничным конфликтам. Хорошо еще, что безумный ставленник заседает в отделе по Объединенной зоне безопасности. А если бы сидел в отделе по советско-корейской границе? Тогда бы, пожалуй, Москва решила, что лучше ей сотрудничать с Сеулом, чем с Пхеньяном.