Книга Подземный бой, страница 28 – Александр Тамоников

— Можете точно показать, где находится Паньмыньчжон? — попросил Богданов. Выговорить топоним правильно — Пханмунджом — он не сумел в силу привычки.

Чон хихикнул и поспешил извиниться:

— Вы, русские, смешно говорите: «Паньмыньчжон». Совсем как китайцы.

Затем он извлек из кипы листов карту с красной меткой, близ которой чернели шесть чисел, записанных мелким, убористым почерком. Сначала 37.57.36, под ними 126.39.54. Дополнительные пояснения отсутствовали, однако и без них нетрудно было сообразить, что подписаны координаты — градусы, минуты и секунды северной широты и восточной долготы.

Полковник пробежал глазами по карте и попросил у Чона расшифровать легенду. Судя по условным знакам, южнее Кэсона, от высоты 288 начинаются густые леса, спускающиеся в долину Хангана до искусственного озера Токсу. Никаких крутых гряд, которые бы глушили радиосигнал, карта здесь не показывала. Лесной массив, конечно, весьма удобен для проникновения вражеских лазутчиков. Мало того, в районе Кэсона имеется масса древних руин, таких как храм Рёнтонгса или гробница короля Конмина. Многие из этих святилищ превращены японскими грабителями в груды камня, то есть являются удачными площадками, где можно замаскировать центр связи.

Рассуждали в службе госбезопасности логически безупречно. На первый взгляд целесообразнее всего искать руины храма в густом лесу на незначительном удалении от Пханмунджома.

Все бы хорошо, да только эта лесистая местность отрезана от Южной Кореи широкой речной преградой, а река Ханган здесь, в низовьях, хорошо просматривается. Несколькими километрами западнее Ханган впадает в обширный залив Канхваман, где постоянно снуют суда и дежурит северокорейский флот. Незаметно пересечь реку не получится, по крайней мере на этом участке. Вдобавок провинция Северный Хванхэ, куда входит территория леса, включает слишком много индустриальных городов, среди которых тот же Кэсон, административный центр Саривон и очаг металлургии Сонним — то есть лес окружен многолюдной местностью. Богданов здесь радиоузел не разместил бы.

Впрочем, нельзя забывать, что выбор у «хангук-сарам» небогат: северокорейские пограничники не дают возможности размещать центр связи там, где хочется. С другой стороны, воспользоваться шансом — одно, а тратить безумные деньги — другое. Допустим, южанам от безысходности пришлось разместить объект в местности, малопригодной для этих целей. Это можно понять, любая разведка поступила бы так же. Но такой узел не стали бы оснащать новейшей ЭВМ, которая опередила лучшие разработки и не знает равных себе в мире.

«А что находится здесь?» — заинтересовался Богданов местностью на юго-западе от Пханмунджома и начал расспрашивать переводчика. Чон скептически замотал головой. Разумеется, эту область тоже прочешут, пояснил он, но в последнюю очередь и малыми силами. Зона поиска лежит слишком далеко на северо-восток от Пханмунджома; вдобавок там начинаются отроги хребта Ахобирён, который может ослаблять или даже глушить радиосигнал. «Нет, — засомневался Богданов, — корейские товарищи рассуждают неверно. Перспективна именно та зона, которая привлекает наименьшее внимание спецслужб, лежит в стороне от больших дорог. А главное — здесь граница двух Корей проходит не по реке, нет непреодолимой преграды».