Книга Книга с пустыми страницами, страница 13 – Ольга Ларская

— Щит, — повторила я.

— Щит. Очень старый. Поставленный кем-то, кто либо очень не хотел гостей, либо очень хотел что-то спрятать. Или кого-то. — Он посмотрел на мою сумку. На книгу. На тепло, которое — мне показалось? нет, точно не показалось — светилось сквозь ткань, слабо, тёмно-золотисто. — Что у тебя там?

— Дневник, — сказала я. — Его дневник. Дракона с Аэн-Тариса.

Тармен протянул руку — и отдёрнул. Быстро, как от огня.

— Тёплая, — прошептал он. — Чешуя на обложке. Она тёплая.

— Да.

— Он жив.

Не вопрос. Утверждение. Тармен смотрел на мою сумку, и в его колодезных глазах плескалось что-то, что я распознала не сразу. Зависть? Нет. Тоска. Тоска того, кто знает, что такое связь аэль, — и знает, что у него её нет. Полукровки. Рождённые между мирами. Без имени на рёбрах. Без песни в горле. Без нитки, привязывающей их к кому-то.

— Я помогу тебе, — сказал он. Резко, как будто решение упало на него сверху, как камень. — Не знаю, как мы пробьём щит. Не знаю, хватит ли у меня крыльев. Не знаю, что мы там найдём. Но я — помогу.

— Почему?

Он отвернулся. Почесал за ухом рыжего кота, который вскарабкался на стол и улёгся прямо на карту.

— Потому что однажды кто-то ждал меня. И я не пришёл вовремя. И с тех пор я — помогаю тем, кто приходит.

Он не стал объяснять. Я не стала спрашивать. Есть вещи, которые не нужно проговаривать — их понимаешь по тишине, которая повисает после.

Мы молчали. Кот мурчал. Карты шелестели на ветру из открытого окна.

И книга в моей сумке была тёплой.

Тёплой. Тёплой. Тёплой.

Той ночью я снова читала. Но по-другому.

Раньше — жадно, торопливо, перелистывая страницу за страницей, как голодный хватает хлеб. Теперь — медленно. Касалась бумаги кончиками пальцев и ждала, пока текст расцветёт весь, до последней буквы, до последнего завитка почерка. Не торопила. Не подгоняла. Просто — была рядом и ждала.

Может быть, он тоже этого хотел. Не чтения — присутствия.

«Пятьсот четырнадцатый год. Я начал строить дом. Не в гнезде, не в пещере — дом. Человеческий. С крышей, и дверью, и окнами, и полом, который не из камня, а из дерева — тёплый, гладкий, немного скрипучий. Зачем? Не знаю. Нет — знаю. Потому что ты — человек. Или полукровка. Или эльф. Кем бы ты ни была — ты не дракон. И тебе нужен дом. Не пещера с каменным дном и сквозняками, а дом, в котором пахнет деревом и огнём, и можно ходить босиком, и есть окно, в которое видно небо. Я строю его сам. Своими руками — человеческими, неуклюжими, я всё время зажимаю палец молотком и ругаюсь так, что Алтейр прилетает проверить, не случилось ли чего. Но я строю. Мне нравится. Мне нравится думать — вот здесь будет стол, и ты будешь сидеть за ним, и есть что-нибудь, и крошить на скатерть, а я буду смотреть и молчать, потому что не смогу говорить от счастья.»

Он построил дом. Для меня. За тысячу лет до моего рождения. С деревянным полом и окном, в которое видно небо.

И я подумала — если он жив, если он спит на Аэн-Тарисе в серой спячке, то этот дом — стоит ли он ещё? За тысячу лет дерево сгниёт, крыша обвалится, стены рассыплются. Или нет? Магия дракона — особенно такого, с «аномальной силой потенциальной связи» — может хранить вещи вечно. Может, дом стоит. Пустой, тихий, с пылью на деревянном полу. С окном, в которое видно небо. Ждёт.