Книга Поцелуй победителя, страница 79 – Мари Руткоски

История Арина переплеталась с ее историей, складываясь в странный узор. Молчание затянулось. Наконец Арин тихо произнес:

— Я останусь.

Кестрель подняла взгляд. Его слова оказались настолько неожиданными, что она потеряла нить своих мыслей.

— Если хочешь, — добавил он, — я останусь. Мы сможем побыть вместе.

— Если ты останешься здесь, а дакраны отправятся на юг воевать за тебя, союз развалится.

Арин уставился на свои руки.

— Или нет, если ты останешься ради королевы.

Он посмотрел на Кестрель с укором.

— Тогда нельзя.

— Так ты хочешь или нет, чтобы я остался?

Почему так всегда? Неужели, задавая любой вопрос, ты отдаешь свою судьбу в чужие руки?

— Это слишком дорого тебе обойдется.

— Подумай об этом. Хорошо? Мы уезжаем на рассвете. Ты можешь прийти к ручью возле конной тропы и сказать свое решение.

Кестрель следовало сразу ответить «нет», но она не смогла.

— В любом случае приходи, — добавил Арин. — Пусть даже затем, чтобы попрощаться. Пожелаешь мне удачи?

Перед глазами у Кестрель стояла страшная картина: истоптанная трава на поле боя и он — окровавленное, изломанное тело. Пепельно-серая кожа. Пустой, остановившийся взгляд глаз, чей свет давно погас. «Останься», — хотелось сказать Кестрель. Но невидимая рука зажала ей рот, напоминая о политических последствиях. Арин был обречен в любом случае. Смерть в битве — или же немногим позже, когда союз развалится и империя победит. Слезы подступили к глазам. Кестрель отвернулась, чтобы скрыть их.

— Ты не хочешь пожелать мне удачи?

— Хочу. Удачи.

Арин неуверенно произнес:

— Если я не увижу тебя на рассвете, то пойму, что ты хочешь, чтобы я уехал.

— Я приду, — сказала Кестрель. — Обещаю.

В эту ночь Кестрель так и не легла. Она бродила по спящему дому, разглядывала медные кастрюли на кухне — сверкающие, маленькие луны. Она поднималась и спускалась по лестницам, ступая тихонько, как мышь. Кестрель нашла библиотеку, вспомнила, как когда-то давно касалась корешков книг, и теперь снова провела по ним рукой. Воспоминания превращались в прикосновения, а те в свою очередь оживляли память. Вот фортепиано, огромный темный силуэт в гостиной. Арин привез его из дома Кестрель. Это было еще до тюрьмы, до императорского дворца. Арин попросил ее остаться с ним. А Кестрель сбежала, добралась до гавани и украла рыбацкую лодку. Шторм в море. Император. Выбор. Столица. Тугие корсеты. Сахар. Снег. Темные капли крови. Ободранные до костей пальцы.

«Выбирай», — потребовал император в их первую встречу. Кестрель сразу поняла, что он хитер и безжалостен. Она сделала свой выбор. Решила выйти за принца. Отец так ею гордился.

Воспоминания мурашками пробегали по коже. В окно Кестрель увидела гавань. Посеребренный луной залив сиял, точно гигантское ведро, наполненное светом. Несмотря на теплую погоду, она обхватила себя за плечи и растерла их. Это была привычка человека, который долгое время мерз. Когда Кестрель осознала, что делает, то замерла в удивлении. Казалось, у ее сознания одна память, а у тела — другая, и не все воспоминания совпадают.

Кестрель знала, что здесь тепло, но все равно чувствовала холод, словно в сердце попал осколок льда. Она не могла решить, что скажет Арину на рассвете. Необходимость выбора заслонила собой все. В голове не осталось даже слов «уезжай» или «останься», только «выбор». Кестрель боялась этого больше всего. Ей не раз уже приходилось расплачиваться за принятые решения.