Книга Поцелуй победителя, страница 168 – Мари Руткоски

«Пригнись, — мысленно умолял Арин, безуспешно пытаясь пробраться к краю дороги. — Спрячься за лошадью». Но принц, который уже понял, что размытое облако нависшей над ним опасности успело сжаться в одну точку на кончике стрелы, просто замер. Взгляд Арина снова метнулся к лучнице, которая резко переменилась в лице, едва выпустив тетиву. В ее глазах застыл ужас.

Тогда Арин увидел: наперерез стреле к валорианскому принцу мчался Рошар. Он успел прижать Верекса к земле. Стрела пронеслась над ними. Затем брат Риши, ругая ошалевшего валорианца последними словами, вытащил его из-под лошади и поволок к деревьям.

Теперь они оба молчали, сосредоточившись на игре. Император взял вторую блестящую костяшку. За витражными окнами разгорался рассвет. Внутри у Кестрель будто распустился цветок надежды. Насыщенные цвета озарили комнату. Кестрель посетило странное желание: она очень хотела бы, чтобы отец оказался здесь. «Ты, дочь, что желает смерти родному отцу». Но это было не так. Кестрель не могла желать ему смерти, как бы сильно он ее ни ранил. Жаль, что отец не увидит, как она играет и выигрывает. Жаль, он не видит того, что вдруг открылось ей.

Окно и витраж — всего лишь стекло. Только солнце превращает их в нечто большее. Кестрель показала бы ему все это и сказала: «Вот какой должна быть любовь». «Да, и тебя тоже, — добавила бы она, ведь, несмотря ни на что, это нельзя было отрицать. — Тебя я тоже люблю».

Когда Рошар с Верексом исчезли в лесу, Арин перестал задумываться о чем бы то ни было. Во время битвы он размышлял редко. Проще было довериться инстинкту. Поддаться порыву. Тело само знало, что делать.

Колья сломали стратегию валорианцев. Теперь невозможно было зажать в тиски армию Арина, которая продолжала идти плотной колонной. Края дакранско-гэрранского авангарда подтягивались вперед, стремясь пробиться к противнику со стороны поля, где валорианская армия была хуже всего защищена. Если повезет, Арин зажмет врага в тиски.

Рассекая очередного валорианца мечом, он подумал, что сам не выбрал бы себе другого покровителя. Ни один из сотни богов не мог доставить ему такую радость. «Это щедрый дар», — подумал Арин. «Это так, мелочь, — ответила смерть. — Разве я тебе не обещал? Разве ты не был верен мне, дожидаясь этого мгновения? Смотри, что я для тебя приберег».

Арин огляделся. Всего в нескольких шагах от него без коня и шлема стоял генерал Траян.

Игра слишком затянулась. Рассвет полыхал пожаром. Витражи сияли дикими красками. Кестрель выжала из партии все, что смогла. У нее на руках была достойная подборка, но она боялась открыть костяшки перед императором. Однако все это уже не имело значения. Главное, что игра закончилась. Император откинулся на спинку стула, выжидающе глядя на Кестрель из-под полуприкрытых век. Его глаза влажно поблескивали.

— Показывай.

Арин пришпорил лошадь. Генерал увидел его и выпрямился. В голове у Арина было пусто. Он ничего не слышал, даже голоса смерти, а зря. В последнее мгновение генерал упал на одно колено и вонзил меч в живот лошади.

Как можно медленнее Кестрель перевернула последнюю костяшку. Четыре паука. Император не улыбнулся. Она почти хотела увидеть эту улыбку. Но он на мгновение прикрыл глаза, а когда снова открыл, Кестрель пронзил взгляд, который был куда страшнее. Император победил. Четыре тигра.