Книга Поцелуй победителя, страница 129 – Мари Руткоски

Кестрель застыла.

— Нам пора что-то предпринять, — сказал принц.

Леррален. Кестрель уже знала о неудачной попытке валорианцев высадиться на этом пляже. Она понимала, как легко будет добраться оттуда до города. «Если путь к победе слишком затягивается, — любил повторять ее отец, — она начинает ускользать из рук». Должно быть, он чувствует себя уязвленным после поражения на южной дороге. Какую месть придумает генерал? Можно вырвать победу, обрушив все войско на Леррален, не жалея пушек и солдат. Такая победа дорого обойдется, но потом останется лишь дойти до города.

Кестрель посоветовала Рошару оставить гарнизон в Эррилите, чтобы победа, одержанная здесь, не пропала даром. Все остальное войско оправлялось на запад, к дакранской армии, что стояла у Лерралена. Кестрель оседлала Ланса, закрепив подпругу. Тревога не оставляла. Отчего же так неспокойно? В конце концов, что такого может сделать генерал, чего не может она? Разве не он учил ее стратегии? Разве не его голос преследовал ее? Память Кестрель давала советы — или это было воображение? Ей не нравилось, что отец все время оказывался прав. Не нравилось, что она к нему прислушивается. Может, точно так же Арин внимает советам своего бога.

По мере продвижения на запад холмы постепенно сменялись равниной, плодородные земли — более бедными, а грязь — пыльным крошевом. Кестрель заметила, что гэррани заманили Арина к себе, в середину колонны. Иногда его просили помочь приструнить строптивую лошадь или оставляли какую-нибудь историю недосказанной, словно бросая вызов: давай, Арин, закончи сам… если сможешь. Порой раздавались вопросы: Арин точно уверен, что среди его предков не затесались монаршие особы? Тот всегда смущался и влезал в длинные споры, отрицая свою принадлежность к королевской династии. Так что это был верный способ надолго удержать его в своих рядах.

Однажды, когда Арин в очередной раз отстал, чтобы поговорить с гэррани, Кестрель поймала брошенный вскользь взгляд Рошара: задумчивый, мрачный. Он выражал странную смесь удовлетворения и недовольства.

— Разве ты сам не хотел, чтобы народ его любил? — удивилась Кестрель.

Рошар оглянулся на Арина, который был в середине строя. Они продолжили ехать молча. Над головой синело небо. Потом Кестрель сказала:

— В тундре у Арина было кольцо с большим камнем. Оно твое?

— Этому мальчишке ничего нельзя одолжить. Он его потерял!

— Оно усыпляло с одного укола.

— Да.

— А та белая обезболивающая мазь… Она тоже восточная? Это не то же самое вещество?

— Какое наблюдательное привидение у нас завелось! Да, Кестрель. В кольце и в мази в разных количествах содержится яд червя, который водится у нас на востоке. Если смешать немного этого яда с маслом, получится мазь, от которой немеет кожа. Если взять чуть больше, им можно усыпить. А если переборщить с дозой — все, богиня возьмет тебя за руку и уведет в свои чертоги.

— Почему бы не смазывать этим ядом арбалетные болты? Я помню, как отец жаловался на отравленные стрелы жителей восточной равнины.

— Увы, сейчас равнина далеко, а у меня не так-то много запасов. — Рошар прищурился, глядя на Кестрель с подозрением. — А к чему ты спрашиваешь?

Кестрель замолчала.

— Ты не о стрелах хотела поговорить.

— Иногда мне трудно заснуть.