Книга Поцелуй победителя, страница 126 – Мари Руткоски

Ветерок коснулся покрытой потом кожи Кестрель. Легкий бриз. От взрыва затряслась земля. Под ногами у Арина дрогнули камни. За авангардом, над серединой валорианской колонны, в небо взметнулось пламя. Мелодично заиграл валорианский рог. «Слишком красиво для войны», — подумал Арин. «Хватит думать, — сказал ему бог. — Отступайте. Расходитесь в стороны, под прикрытие деревьев». Внезапно вокруг Арина образовалось свободное пространство.

— Нет, рано, — пробормотал он.

«Они поскачут напролом, затопчут тебя и всех остальных, и виноват будешь ты. Отступай. Живо». — «Но генерал…» — возразил Арин. Бог лишь заметил равнодушно: «Речь идет о твоей жизни». — «Тебя она правда так заботит?» В ответ смех.

Арин дал приказ отступать.

С холма Арин и остатки его отряда видели, как валорианцы обратились в бегство. Грохоча, они неслись по дороге — по крайней мере, те, кто мог спастись. Арьергарду, зажатому между войском Рошара и пожаром, бежать было некуда.

Уже потом Арин узнал, что Рошару в итоге тоже пришлось отступить. Валорианский арьергард был заперт в ловушке пожаром, но он по-прежнему превосходил войско Рошара числом. Отчаяние и прекрасная выучка сделали из валорианских солдат серьезных противников, и раздавить их не получилось.

— Смерть пока не входит в мои планы, — сказал принц, когда они с Арином снова встретились на холме, где стояли стрелки. — Мир не переживет потери такого красавца.

Арьергард обратился в бегство. Пожар на дороге продолжался.

Когда Кестрель, спотыкаясь, взобралась на холм с обломком стрелы, торчащим из нагрудного доспеха, бледная, измазанная в грязи, Арин обнял ее и прижал к себе, вздохнув с облегчением. От нее пахло дымом. Броня была покрыта липким соком сиррина. Арин догадывался о том, что сделала Кестрель. Даже теперь, видя, что она уже в безопасности, он почувствовал дрожь страха, пробежавшую по телу. Арин отстранился, заметив, что испачкал ее кровью и оставил следы на одежде и небольшое пятнышко на щеке. Кестрель окинула Арина взглядом. Он боялся думать о том, как выглядит сейчас.

— Твой отец жив, — сообщил ей Арин, понимая, что сказать об этом надо, и в то же время боясь говорить.

Глаза Кестрель потемнели.

Уже потом, когда огонь догорел и на дороге остались лишь пепел и тела погибших воинов, когда солдаты Рошара собрали на пепелище все, что смогли, когда Арин помог поймать лошадей, оставшихся без всадников, — только тогда Кестрель наконец заговорила.

— Он пополнит запасы. — Ее голос ничего не выражал. — У империи полно пороха. Возможно, сейчас ему придется отправиться на Итрию, но, когда он вернется, устоять будет непросто.

Все, что осталось от валорианского обоза, погрузили в повозки, туда же положили своих раненых. Пора было возвращаться к поместью, где ждала остальная часть войска. Когда они остановились у стен Эррилита, в том же месте, где стояли лагерем в прошлый раз, Арин подошел к костру Рошара. Солнце только что село. Воздух, по-прежнему тяжелый и теплый, был пронизан медовым сиянием.

Рошар курил. Он пребывал в скверном настроении с тех пор, как они покинули сожженную дорогу, хотя Арин уже напоминал ему о том, что сражение закончилось их победой.

— Я знаю, — ответил Рошар, но по-прежнему сердился.

Арин взял себе несколько горячих лепешек, подрумяненных на костре. Мягкий хлеб в походе казался почти волшебством. Арин оторвал небольшой кусочек лепешки и медленно прожевал. Рошар покосился на него, фыркнул, но промолчал — какое разочарование! Арин надеялся спровоцировать принца тем, что стащил у него еду.