Книга Поцелуй победителя, страница 118 – Мари Руткоски

— У тебя еще осталась та мазь?

— Да. — Он пошарил рукой под кожаным фартуком, который нацепил поверх одежды, и извлек из кармана уже знакомую баночку. — Надо было сразу тебе предложить. Я… отвлекся. Забыл.

Кестрель взяла мазь и ушла.

Обычно ей нравилось сидеть у себя в палатке. Там она могла скрыться от чужих глаз. Она помнила, что еще до тюрьмы постоянно находилась у всех на виду. Несомненно, именно в столице Кестрель стала средоточием взглядов, но даже в Гэрране, когда он еще был колонией, она чувствовала, что на нее смотрят. Хорошо, что хотя бы здесь она лишена внимания. Кестрель словно заворачивалась в кокон из грубой ткани, сквозь которую, сияя, пробивалось солнце. Однако теперь, прислушиваясь к шуму лагеря — разговоры на двух языках, ржание лошадей, стрекот птиц и насекомых, скрежет точильного станка, — Кестрель почувствовала то же, что в первый день, когда Арин поставил для нее палатку: одиночество.

Кестрель сняла штаны и размотала бинт. После купания в реке он был влажным и тяжелым. Порез не кровоточил и почти не болел, но она все равно нанесла новый слой мази. Когда неприятные ощущения совсем притупились, Кестрель вспомнила ночной наркотик. Сердце тоскливо сжалось. Она все еще скучала по его вкусу и усыпляющим свойствам. Кестрель размазала крем по ноге в том месте, где к ней прикасался Арин. Кожа онемела. Потом Кестрель снова забинтовала рану и представила, как наступит утро. Она соберет палатку, все свои вещи и отправится на юг сражаться с родным отцом.

Войско снова разделилось. Часть солдат отправили в Эррилит: они должны были подготовить его как будто к осаде. Если отец Кестрель поверил донесению, он вышлет разведчиков, чтобы собрать сведения о поместье. Рошар отправил туда большую часть обоза, а также все пушки, хоть это и было рискованно.

— Главное — быстрота и легкость!

Голос принца звучал так, будто он сделал ход в забавной игре, а не принял непростое и опасное решение отказаться от основной артиллерии. Но сейчас важно сделать их маленькое войско незаметным, насколько это вообще возможно. Скорость тоже играла большую роль, а тащить пушки по такой местности было не слишком удобно: нужно пробраться на юг через лес и подняться на холмы у главной дороги.

— Меня беспокоят деревья, — сказала Кестрель Рошару вечером того дня, когда они выдвинулись на юг.

Над головами кружили ириэли, выписывая причудливые узоры на фоне фиолетового неба в погоне за мошкарой. Кестрель бросила карту на траву. На вертеле над костром жарился кролик. Арин проткнул его ножом, проверяя готовность, но мясо еще было слишком розовым. Он подкинул в костер смолистых сирриновых веток, которые тут же вспыхнули синеватым огнем.

— В каком смысле? — Рошар посмотрел на свои карты и издал разочарованный стон.

Но Арин, который следил за их игрой, не принимая в ней участия, уже догадался, о чем думает Кестрель.

— Нам нужно встать под прикрытие деревьев, — объяснил Арин за нее, — но они будут мешать стрелкам с пищалями. Прицельной стрельбы по дороге не получится.

— Значит, нужно вырубить их. — Рошар сделал ход. — Пожалуй, подлеска нам хватит, если залечь и не высовываться.

Кестрель щелкнула зубами, выражая неодобрение по-дакрански.

— Это ты от меня нахваталась, — с довольным видом заявил принц. — А теперь признавайся, ты пометила карты?