Книга Графиня Оболенская. Опережая время, страница 63 – Айлин Лин

А через год по дому будет ходить зверь, при котором можно спать с незапертыми дверями…

* * *

В особняке на Миллионной всё так же пахло кофе и дорогим табаком. Клейст сидел в низком кресле у камина и наблюдал, как Вернье читает письмо. Француз стоял у окна, и по лицу его, как всегда, нельзя было понять ровным счётом ничего.

— «Не исключают возможности уступки, буде условия окажутся достойными», — прочёл Вернье вслух, с удовольствием выговаривая русские обороты. — Какой слог у этого господина Громова. Точно поклон в менуэте: и любезно, и на шаг не подпускает… Итак, Роберт Фёдорович, графиня согласна торговаться. Мы ведь этого ждали, так?

— Так, — кивнул Клейст. — И скажу больше: Оболенская будет сговорчивее, чем кажется. Мои люди навели справки. За последнюю неделю графиня наняла второй дом под контору на Среднем проспекте. Хозяин, купец Гущин, взял с неё сто шестьдесят в месяц и хвалится этим по всему Гостиному. Далее… За Смоленским полем ею сняты канатные сараи, там ставят столярную мастерскую, закупают лес, ищут мастеров. Прибавьте жалованье инженерам, которых она набирает… — он раскрыл портфель и положил на столик лист с колонкой цифр. — Расходы её растут, как тесто на опаре. Барышня строит империю, герр Вернье, а империи прожорливы. Ей нужны деньги. Много и скоро. Старая машина в сарае для неё — мёртвый капитал, и она его продаст.

Люсьен отошёл от окна, взял лист, пробежал глазами.

— Складно, — согласился он. — Но что-то меня всё же смущает, Роберт Фёдорович. Эта барышня, помяните моё слово, станет отвечать медленно и будет торговаться за каждый гвоздь… — он небрежно бросил доклад на столик. — Впрочем, пусть её. Торг нам на руку: пока говорят — не воюют. Отвечайте через Аренского, цену дайте низкую, обидную. Посмотрим, как быстро она вспылит и как быстро остынет: по этому узнаётся, насколько человеку нужны деньги.

Клейст сделал пометку в записной книжке. Вернье прошёлся по кабинету, остановился у карты, где серой лентой изгибалась Нева.

— И вот ещё что. Раз уж графиня завела мебельную мануфактуру… Обен давно жалуется, что ему не на что тратить моё жалованье. Пусть закажет у Оболенской кабинет, этот их знаменитый шкаф в стене, стол, что нынче в моде у русских. Заказчик с тугим кошельком вхож всюду: в контору, в мастерскую, в разговоры приказчиков… Пусть наши слушают внимательно, любая деталь, даже самая незначительная, может стать для нас бесценным сведением.

— Сделаем, — Роберт записал и это, а про себя отметил, что француз при всей его вальяжности не упускает ничего. — Что-нибудь ещё?

Вернье помолчал, глядя на карту, потом коснулся пальцем точки за Невской заставой.

— Да. Пошлите надёжного человека взглянуть на это заведение Ерофеева. Внутрь заходить не нужно, боже упаси, пусть с улицы посмотрит на ворота, забор, каков из себя сторож, когда возят уголь и когда гасят огни. Торг торгом, Роберт Фёдорович, но до вскрытия Невы осталось пять недель. Я привык иметь запасной план.

Интерлюдия

В литейном заведении Ерофеева топили оба горна и железную печь при конторке, и всё равно к ночи по углам цеха намерзал иней. Костович и его помощники, нанятые Александрой, работали не покладая рук. Старый мотор лежал на трёх верстаках разъятый, как туша на бойне. Двое механиков заканчивали обмер шатунов — один диктовал размеры, второй записывал в ведомость и повторял каждое число вслух.