Книга Графиня Оболенская. Опережая время, страница 116 – Айлин Лин

За те семь недель, что Ангара жила у меня, она заметно выросла. Впрочем, лапы по-прежнему казались непропорционально большими, а вот мягкие треугольные уши не изменились, всё так же забавно свисали по бокам широкой головы, чуточку приподнимаясь у основания, когда она настораживалась; грудь стала шире, а в движениях появилась уверенность. Теперь, если Ара разгонялась по коридору, разумнее было отойти в сторону, не то могла снести с ног. Остановиться вовремя Ангара пока не всегда успевала.

На заднем дворе для неё расчистили место между каретным сараем и небольшим садом. В тени построек и у корней деревьев ещё темнели островки грязного снега, но посередине двора брусчатка уже полностью высохла.

У меня выдалось свободных полчаса перед совещанием с чертёжниками и разбором сметы. Я вышла подышать воздухом, а дядя Михаил решил составить мне компанию.

Мы устроились на скамье у стены дома и с неослабевающим интересом наблюдали, как Савватеев занимается с Ангарой. Ефим Прохорович к дрессировке подготовился основательно. На Ангаре был широкий плоский ошейник, к нему пристёгнут длинный поводок, не цепь, а мягкая кожаная лента, которую Савватеев никогда не наматывал на руку. Один конец просто лежал на земле. Если собака рванёт, затянутая вокруг кисти петля легко сломает пальцы, и Савватеев, зная это, предпочитал не рисковать. На поясе у мужчины висела небольшая холщовая сумка. В ней лежали кусочки мелко нарезанного варёного лёгкого.

Ангара замерла, низко опустив лобастую голову, глядя в щель под воротами. Наверняка оттуда пахло чем-то особенно интересным. Савватеев не звал её. Он стоял немного боком, не глядя на щенка в упор, и ждал. Прошла минута. Ангара обнюхала ворота, подобрала щепку, выплюнула её, прислушалась к шуму на Литейном и, наконец, покосилась на Савватеева.

— Ангара, — спокойно произнёс он.

Щенок повернул голову.

— Верно.

Рука Савватеева опустилась к левому колену. Ангара подбежала и получила кусочек мяса. Ефим Прохорович перед этим на мгновение взялся за её ошейник.

— Зачем вы каждый раз ошейник трогаете? — не выдержал дядя Михаил.

— Чтобы рук не боялась, ваше сиятельство. Бывает, собака подойдёт, хозяин её схватит — и сразу домой. В другой раз она уже подумает, стоит ли подходить. А тут после прикосновения к ошейнику она каждый раз получает награду. Гуляй! — отпустил он Ангару, и он немедленно вернулся к воротам.

— Значит, сама кличка у неё не считается командой? — спросила я.

— Нет. Назвал — должна посмотреть на меня. А что делать, скажу уже после. Иначе привыкнет, что «Ангара» может означать всё что угодно.

Ефим Прохорович отошёл на несколько шагов. На этот раз он дождался, когда щенок отвлечётся на воробья.

— Ангара.

Одно ухо дёрнулось к нему, второе осталось на месте.

— Ко мне.

Савватеев не двинулся ей навстречу. Наоборот, быстро попятился, хлопнув ладонью по бедру. Стремительно отступающий человек оказался интереснее сидящего на заборе воробья, и Ангара бросилась следом.

Савватеев развернулся боком, дал ей добежать до самой ноги, коснулся ошейника и наградил.

— Почему только один раз сказали? — поинтересовался Михаил.

— Второй раз зачем? Она и первый слышала.

— А если бы не подошла?

— Если притащу её к себе силой, чему научу? Что «ко мне» означает: сейчас задушат и приволокут. Я лучше не дам ей убежать, куда задумала, постою, дождусь, когда сама на меня взглянет, и тогда помогу принять правильное решение.