Книга Марена и Кощей, страница 39 – AlanaDargo

Елисей пошёл красными пятнами, желваки заходили на щеках, и он кивнул:

— Как будет угодно.

— И эту я тоже забираю.

— Кого? — не понял Елисей.

— Дочь Ратибора. Пусть присматривает за госпожой.

«Чтоб ты провалился! С другой стороны… может, царь сможет меня защитить? Приду к нему, попрошу помощи от его сумасшедшего советника… Я всё-таки дочь вождя!

— Должны же они относиться ко мне иначе, чем к прислуге? — вырвалось у Марены вслух.

— Должны, но не обязаны… — сказал какой-то ласковый, мурчащий голос, и что-то мягкое задело её ногу.

Марена аж подпрыгнула, взглянула под ноги, по сторонам. Но в этой слепой темноте едва ли что-то можно было рассмотреть, а странному она уже не удивлялась.

И всё же… кто это был?

Кощеевы прихвостни сняли с повозок семь сундуков. Большие — под одежду, малые — под драгоценности.

Это были не люди. Марена даже знать не хотела, что это за существа. А Василисе было не до них. Она, точно спящая царевна, одетая в меха и украшения, куда вели, туда и шла.

Марена смотрела сорочьими глазами на яркие побрякушки Василисы. Сама она переезжала почти с пустыми руками. Только плащ Ярослава грел её плечи, да в руках она несла узелок — Дуняшка дала кое-какую одежду, чтобы совсем уж голая не ходила.

Кощей нес себя к красным башням Гордея, как царь. Осанка величавая и гордая, подбородок чуть приподнят, брезгливый взгляд скользит по округе. Чёрный плащ клубится за его плечами, как туча.

«Дескать, я тут выше всех богов и людей, ступаю по какому-то дерьму, и никто передо мной тропинки не подметает, красные ковры не бросает. А надо бы, надо бы…»

Он даже посохом постукивал по щербатой дороге. Навершие украшала голова коршуна. На пальце поблёскивали кольца.

Любопытно, которое из них хранит в себе Змея?

Кощей заметил взгляд Марены, и она натянуто рассмеялась:

— Такой ухоженный мужчина, ваше бессмертие.

Его губы чуть искривила насмешливая улыбка.

— Льстить будешь дурачкам вроде Ярослава.

— О! — Марена обиженно и недовольно надула губы, крепче стискивая узелок с вещами, представляя, что это шея Кощея.

«Вот так бы и сдавила, чтобы посинел как гусь!»

Густой ельник рос глухой стеной. За ним начинались владения Гордея Грозного. Тропинку, выложенную камнем, местами занесло рыжей листвой, разбило дождями и повозками. Под ногами то и дело появлялась грязь и лужи. Красные башни гордо возвышались над каменным забором и железными воротами. Вся эта причудливая форма строений, окон, крыш явно принадлежала руке заморского умельца — господа на себе никогда не экономили.

Марена так засмотрелась на причудливую колонну, что имела форму то ли младенца, то ли какого-то уродца, что не сразу заметила, как что-то несётся на неё с криком и визгом.

Сначала она увидела весёлую толпу, что вывалилась за ворота. А потом Кощей ухватил её за шкирку и сдёрнул с тропы.

И там, где она только что стояла, пронёсся голый старик верхом на огромной грязной свинье.

Василиса ахнула и закрыла лицо руками.

— Дочка! — крикнул старик, когда свинья протащила его обратно. — Гости дорогие! Спасибо, что пожа-жа-жаловали.

А свинья скакала туда и обратно, пытаясь сбросить красномордого пьяного дурака. И визжала так, словно её резали. Толпа улюлюкала от радости, запивая зрелище из пузатых кружек.