Книга Марена и Кощей, страница 114 – AlanaDargo

У царицы в горнице стояло огромное зеркало в золотой оправе, и Марена невольно сравнила себя с ней.

«Кажется, я старше, но ненамного… Сколько же мне лет?»

Терем был настолько светлым, что Марена засомневалась, насколько это уютно — встречать зиму с такими огромными окнами, даже стеклянными.

Царица видимо заметила внимание Марены к окнам.

— Ах, моя слабость… Когда я была еще совсем девочкой, отец привез мне книги из империи. И там я видела настоящие дворцы с окнами. У нашего царства тоже полно достоинств, но признаться нам важнее крепость дома, чем его красота. Если раньше главной нашей проблемой были набеги кочевых племен, то теперь отсутствия вкуса к прекрасному у Кощея бессмертного. Столица самого огромного царства во всем мире похожа на каменоломню. Но надо отдать Кощею должное… уже давно не случалось ни пожаров, ни набегов, ни войн. Мы живем вполне безопасно, в совершенно некрасивом граде.

Марену уже ожидала кружка душистого липового чая, варенье, пряники, пышная сдоба, пироги.

— Присаживайся, Весена, — Людмила указала на стол, ее голос звучал мягко, приятно и очень располагал к уютному разговору. — Как ты себя чувствуешь?

Марена села на скамью. Помолчала. Нужно было хорошо подумать, о чем и как говорить с Людмилой.

— Сплетни… Они не прекращаются, — честно призналась Марена, — и я чувствую себя… опозоренной. Вы были правы, государыня, когда говорили мне не искать покровительства у мужчин. Кощей пожелал меня. А пострадала моя честь.

Людмила кивнула, словно понимая каждое ее слово.

— Люди склонны к суду и осуждению, особенно когда дело касается женщин. Но помни, что ты не одна. Все мы проходим через страдания, и каждая из нас несет свой собственный груз. И у каждой из нас есть свои маленькие тайны.

Марене не стоило, даже спрашивать, о чем говорит эта юная, прекрасная девица таким серьезным голосом. Должно быть, в тот день, когда Гордей Грозный взял ее в жены, она и сама состарилась на многие годы.

— Люди особенно любят осуждать женщин… — Медленно произнесла Марена, касаясь пальцами горячей фарфоровой чашки, видимо, из Циана. Действительно, царица любит украшать себя красивыми вещами. А людьми? Елисей Омелов так хорош… как с картинки. — Если бы прошел иной слух, если бы они узнали правду… Кто бы осудил Кощея?

— Ты права, никто, — согласилась царица, и на ее губах мелькнула легкая улыбка. — Для женщины, которая пережила такой позор и темницу, ты неплохо справляешься.

Марена замялась, не зная, как ответить. Она вспомнила о Ярославе и о его молчании.

— Я не выходила из избы четыре дня. И чувствую, что потеряла не только честь, но и уважение некоторых людей.

— Да, эта боль может стать невыносимой, — сказала царица, и в ее глазах промелькнула искорка понимания. — Но каждая из нас может найти искупление и поддержку в других. Я готова помочь тебе, если ты почувствуешь, что это необходимо.

Марена смотрела на царицу, думая о том, что это возможно неплохая возможность влезть в окружение царицы и узнать, как можно больше о ее секретах.

— Вы так добры, государыня.

Марена пыталась прощупать пространство горницы, стараясь уловить что-то, что подтвердило бы ее подозрения, но смогла лишь почувствовать слабый запах трав.

Любопытно. Она варит зелья?

Людмила улыбнулась, ее глаза излучали теплоту и радушие.