Книга Делагарди, страница 146 – Элизабет Кензи

— Мирна, нет, — она потерла виски, морщась. — Остановись, что с тобой произошло? Что Арден сделал?

— Ди, они не люди…

— Нет! — Дакота выкрикнула так, что голос обрвался на скрип. — Я не могу больше так… Я счастлива…

— Счастлива? — перебила я. — Ты сама не своя. Стала другой. Это он с тобой делает?

— Это ты со мной делаешь! Ты давишь! Хватит. Я взрослая. Сама выбираю, с кем мне быть.

Ее плечи напряглись, и она покачала головой.

— Я выбираю покой, Мирна. И хочу, чтобы ты поняла меня.

Она скрестила руки на груди, выставляя защиту.

— Всю жизнь мы бежим. Мы убежали, когда ты перешла черту… Уехали, чтобы стоить дружбу заново. Потом, когда над тобой издевался Дерел, сбежали, когда решили искать твою мать, когда погибли мои родители, — ее голос дрогнул. — Я устала бегать. Устала быть твоей невозможной историей. А Давен… он дает мне то, чего мы никогда не дадим друг другу. Ты не плохая, просто ты — это ты. И ты моя подруга в любом случае. Я устала думать, чем платить за квартиру. Устала быть сильной. С Давеном мне не надо быть сильной.

— Но это неправда. — Я схватила ее за ладонь. — Он врет тебе, чтобы потом…

— Чтобы потом что? — Она мягко высвободила руку, но тут же потянулась ко мне, обхватив мое лицо ладонями. — Заботиться? Впервые в жизни я чувствую, что у меня есть опора. Но ты так погрязла в борьбе с собой, что даже не замечаешь хорошее. Может, если они монстры, то не такие плохие, как ты видишь? Не ты, которую вечно нужно спасать от самой себя, а кто-то, кто спасет меня.

Спасать? Слова скальпелем пронеслись сквозь тело.

— Я никогда не просила меня спасать, — прошептала я, чувствуя, как разрывалось сердце.

— Просила. Каждым своим поступком. И я была рядом. Всегда. Но сейчас… сейчас я выбираю себя. Прости.

Она отвернулась. Ее плечи поникли.

Я смотрела на нее и понимала, что проигрываю не Давену. Я проигрываю ее желанию быть слабой. Быть защищенной. И у меня не было ничего, что я могла бы предложить взамен.

Но я не могла сдаться. Не тогда, когда знала кто стоит рядом с ней.

Пусть она и права в своей усталости.

— Дакота… — Из глаз хлынули горячие слезы. — Я знаю, что мы не всегда были счастливы, но мы всегда были вместе. Прости, что приходилось спасать меня, дай мне теперь спасти тебя.

Она не обернулась. Она смотрела в окно над телевизором.

— Ты хочешь спасти меня от мира, но по факту спасаешь от самой себя.

— Ну разве ты видишь странности? — Я шагнула к ней, не в силах больше сдерживать дрожь. — Ты не видишь? Этот город… Вайолет. Лой…

Я осеклась. Имя Лоя застряло в горле рыбьей костью.

— Что с Лоем? — она наконец повернулась. Зрачки были расширены. — Он тоже в твоем списке жертв?

— Он… — я проглотила вязкую слюну. — Он изменился. И ты меняешься.

— Я просто взрослею, — ее голос стал жестким. — И, если для тебя это «изменение к худшему» — значит, ты просто эгоистка.

Словесная пощечина.

Эгоистка.

Я готова отдать ей последнюю рубашку. Все, что я делаю ради нее. Когда это эгоизм?

— Эгоистка? — прошептала я. — Я пытаюсь вытащить нас из пекла, Дакота. Где эгоизм?

— Только ты видишь здесь ад.

В груди что-то хрустнуло. Острая игла пронзила печень, желудок.

Это моя Дакота, с которой мы делили одну зубную щетку, когда не было денег, с которой спали валетом на узкой кровати — и видела чужого человека. Человека, который выбрал не меня.