Книга Развод с альфой. Я спасу волчат, которых ты предал, страница 77 – Лилия Романова

— А если зов пойдёт через страх, они начнут ломиться наружу.

Варр поднял на меня глаза. В них было раздражение, но уже без прежнего презрения.

— Тогда что предлагаете?

Я посмотрела на барак. У крыльца стояли Ильма и Руми. Руми держал Клыка, а второго, белого волка, которого привезла Эвена и которого он зачем-то тоже спас, засунул за пояс. Ильма не смотрела на карту. Она смотрела на стену. Её тонкое лицо в сумерках казалось почти прозрачным, но глаза были такими внимательными, что мне стало не по себе. Она слышала что-то раньше остальных. Может быть, ещё не зов. Может быть, дыхание ночи.

— Младших нужно собрать не в глубине барака, а в общей комнате у очага, — сказала я. — С женщинами. Пусть им дают работу руками: плести сигнальные ремешки, держать кольца, считать голоса. Не запирать в темноте и ждать, когда они начнут слышать то, чего боятся.

Нэйт посмотрел на меня.

— Мира так говорила?

Я не сразу поняла.

— Что?

— В книге было про меня. Если злюсь, дать работу руками. Не запирать одного.

Он произнёс это резко, почти недовольно, но я увидела, как он слушает ответ.

— Да. Твоя мать знала, что страх становится сильнее, когда человеку оставляют только ждать.

Нэйт отвёл взгляд к бараку.

— Руми надо дать верёвки. Он узлы хорошо делает. Ильму не ставьте к окну. Она слышит через щели. Саю — рядом с Раной. Тир пусть считает пластины, ему надо вслух. Если молчит, начинает слушать не то.

Варр смотрел на него долго. Потом взял уголь и начал отмечать на карте маленькие точки.

— Повторяй.

Нэйт повторил. Уже медленнее, с привычной грубостью, но за каждым словом стояли не приказ и не обязанность, а знание. Живое, точное, выстраданное. Он знал младших так, как взрослые должны были знать давно: кто что слышит, кого нельзя трогать за плечо сзади, кому помогает счёт, кому — хлеб в ладони, кому — чьё-то имя рядом.

Валтер наблюдал за этим со всё более холодным лицом.

— Как трогательно, — произнёс он наконец. — Серый волчонок уже командует расстановкой заставы.

— Он знает детей, — сказал Астор.

— Он знает их потому, что годы провёл в службе, которую вы сейчас подрываете.

— Нет, — ответила я. — Он знает их потому, что взрослые здесь слишком часто не смотрели ниже собственного пояса.

Несколько женщин у сторожки глухо зашептались. Милада вышла вперёд первой.

— Мы останемся с младшими.

Варр резко повернулся.

— Женщинам нельзя в ночную тревогу находиться у внутренней линии.

— Мы будем не у линии, а в бараке, — сказала она. — Если наши дети годами стояли у стены, мы переживём ночь у очага.

— Это опасно.

— Я уже потеряла сына, наставник. Не пугайте меня тем, что я наконец увижу, чего он боялся.

За ней встала Ориана.

— Я умею держать сигнальные кольца. Старший писал, как их вязать, чтобы не резало пальцы. Я тогда думала, что он рассказывает мне свои маленькие победы. Теперь понимаю: он учил меня на случай, если взрослые когда-нибудь перестанут прятаться за детьми.

Рана обняла Саю за плечи.

— Я останусь с ней.

Сая прижалась к тётке, но глаза её были сухими. Вчера она ещё выглядела девочкой, возвращённой из списка. Сегодня — ребёнком, который уже понял: возвращение домой тоже нужно защищать.

Варр не стал спорить. Только провёл ладонью по карте и сказал:

— Тогда слушайте внимательно. Если кольца на восточной стороне зазвенят три раза подряд — никто не выходит. Если будет длинный вой и после него тишина — закрываете внутреннюю дверь. Если ребёнок начинает идти на голос, не хватайте за лицо, не кричите, не зовите “иди сюда”. Называйте имя. Своё имя. Его имя. То, что он держит в руках. Тени не любят настоящие вещи.