Книга Эти чудовищные боги, страница 29 – Розамунд Ходж

Меня захлестывает горячая, ужасная и яростная волна унижения. Они все знали. Они всегда знали, что я не принадлежу им, и лгали мне.

Раздается стук в дверь.

— Да, – говорит матушка Уна, и Аннабекха распахивает дверь.

— Простите, матушка, – говорит она. – Но…

— Прошу прощения, преподобная матушка! – восклицает принц Араунн, протиснувшись мимо Анабекхи. – Я не хочу вас беспокоить, но моя невеста… – Когда он видит меня, на его лице читается отчаянное облегчение. – О, ты здесь, – говорит он. – Я надеялся, что застану тебя.

— Ваше высочество! – Поднявшись на ноги, матушка Уна низко кланяется принцу.

— Это вы вырастили Лию, не так ли? – спрашивает принц Араунн, поворачиваясь к ней. – И научили ее тому, как спасти нас. Мы у вас в долгу.

— Все это было сделано из любви к вам и богам, – говорит матушка Уна, и я вижу в ее глазах восторг, которого раньше не замечала.

Она смотрит на принца Араунна так, словно он – вся ее надежда и надежда этого мира. Но единственное, о чем могу думать я, пусть это ужасно стыдно и эгоистично, – о том, почему она никогда не смотрела так на меня.

— Вы будете щедро вознаграждены за вашу верность, – говорит принц Араунн. – Могу я поговорить с Лией наедине?

— Конечно! – отвечает матушка Уна, но оглядывается, закрывая за собой дверь.

Ее взгляд, направленный лишь на принца Араунна, ощущается мной, как удар ножом между ребер.

«Или ножом у горла», – шепчет голос в моей голове, который не может принадлежать Рувену, и, вздрагивая, я пытаюсь его игнорировать.

— Твоя служанка пришла ко мне первой, – говорит принц Араунн, прерывая мои мысли и озабоченно хмуря лоб. – Никто, кроме меня, не читал твое письмо. – Он протягивает мне скомканный лист бумаги, в котором хранятся все мои утраченные мечты. – Мне очень жаль, но, кажется, ты не понимаешь, что происходит. Закон…

— Я знаю, – перебиваю его я. – Матушка Уна только что рассказала мне о нем.

Он немного расслабляется, и я понимаю, что в момент, когда он вошел в комнату, он действительно был напуган. Его страх дает мне больше, чем все, что сказала мне матушка Уна, и делает более реальным выбор между смертью и присоединением к королевской семье. Принц Араунн боялся, что я не вернусь, потому что это означало бы, что я приговорила себя к смерти.

Я знаю, что мне следует думать в первую очередь о Нин-Анне, но вдруг мне тоже становится страшно.

— Пожалуйста, вернись со мной, – мягко просит принц Араунн.

И несмотря на то что в моих венах пульсирует страх смерти, мне удается говорить ровным голосом.

— Ты знал, что на празднике состоится наша помолвка. Почему не сказал мне?

Он облизывает губы, колеблясь, но затем отвечает:

— Я думал, ты знаешь. Думал, что все ныне живущие по-прежнему знают, что значит обладать королевским даром. Но после того, как мы расстались прошлой ночью, Вария сказала мне… – Он прерывисто выдыхает. – Тебя ведь воспитывали, не объясняя, что ты станешь одной из нас?

— Нет, – шепчу я, и обида, как тысячи сороконожек, поднимается по моему горлу.

— Мне жаль, – говорит он так просто и честно, что я вздрагиваю и гадаю, правильно ли я расслышала, но, встретив мой взгляд, он повторяет. – Мне очень очень жаль, Лия. Правда. Я бы никому не пожелал такого бремени, но иметь королевский дар – значит нести его. – Он протягивает мне руку. – Пожалуйста, давай вернемся вместе.